Он жил в отвоеванной для него комендантом Русаковым комнате, в доме, в котором под видимостью председателя домкома хозяйничал бывший собственник этого дома гражданин Файман. Дом этот — ноев ковчег с ассортиментом антисоветской или полусоветской публики. Когда-то большие залы барских палат теперь перемерены, перекроены, каждый зал разбит на комнаты с особыми в одних и с общими в других — удобствами. В непосредственном соседстве с одним из таких общественных удобств, вплотную с общей ванной комнатой — жилкабинка Стебуна. Из коридора вход в переднюю, в передней дверь налево — в ванную, дверь направо — к Стебуну. При купаньи кого-либо из жильцов всякий всплеск воды слышен и Стебуну. Но из-за другой стены шум горше. Комната отделена тоненькой перегородкой от каморки, в которой живет промышляющий набойкой чучел молодой человек Щукин. Юноша этот имел уйму братьев и сестер, проживающих в разных частях Москвы и регулярно по вечерам являющихся к нему гостить до утра, шуметь, танцовать и захлебываться в трелях буйных взвизгов и раскатах хохота.
В первую же свою ночевку в этой комнате Стебун, собиравшийся основательно заснуть, должен был в двенадцать часов постучать в перегородку, чтобы унять развеселившуюся компанию соседей.
Для первого раза безудержный шум стих. Не ожидали протеста.
Но на следующий раз пришлось постучать уже дважды, чтобы шумная компания сколько-нибудь угомонилась.
Дом принял нового жильца в ножи, лишь только он вселился.
Семья юрисконсульта из какого-то треста подозрительно сторонилась Стебуна. Два худосочных губошлепничающих подростка из семьи мастерицы мод, которые будто бы учились именно в изъятой для Стебуна комнате, занимались тем, что украдкой выключали свет в коридорах, лишь только Стебун входил в дом. Щукин и его родня, почувствовав, что их шумное веселье раздражает соседа, начинали иногда буйствовать ради озорства. Порядочней всего держала себя в отношении жильца семья Файмана и затворничавший в двух комнатах коридорного тупика некий гражданин Градус.
У Файмана жена — необъятной толщины дама, две дочери-девицы и несколько сыновей-мальчишек, из которых младший Яшка являлся чем-то священным: общий любимец и баловень. Впрочем, любимицей отца была и младшая дочь Фирра, отличающаяся самостоятельным образом мыслей и действий.
Давид Абрамович Файман — ответственный съемщик квартиры и председатель домового комитета. Не нужно было долго жить в доме, чтобы убедиться, что это воскресший с нэпом торговец. По соседству с домом у него всего несколько дней назад открылась галантерейная торговля. Почему-то он, однако, не отдается магазину целиком. Стебун часто видел его и в доме и на улице с высоким, философически немотствующим обычно, в то время как Файман всегда немножечко горячился, жильцом соседнего «Централя» Файном.
Градус — крупный специалист, импонирующий соседям настолько, что перед ним каждый сторонился в коридоре. У него, очевидно, в советской среде связи. Бывают служащие советских учреждений и у Файмана.
По тому, как почтительно в доме стали говорить о нэпе, торговле и заграничных товарах, Стебун угадывал, что дела Файмана идут неплохо, а случайное соприкосновение с рыночным народом открыло ему и характер этих дел.
Наряду с воскресением частных торговцев пробовала — и не без успеха — внедриться в жизнь и кооперация. Стебун уже знал, что пухнет и растет кооперативное издательство Семибабова. Но некоторые партийцы с еще большим успехом взялись конкурировать с нэпачами в продуктовой торговле. Тут подвизался особенно Бухбиндер, который и прибег однажды к помощи Стебуна.
Коммерсанту, обладателю черностеклярусных глаз, требовалось преодолеть сопротивление начальников в Импортном отделе Центросоюза, для того чтобы выцарапать оттуда партию проскальзывающего мимо кооперации товара; Бухбиндер узнал, что заведующий Импортным отделом товарищ Клейнер — приятель Стебуна.
Учредитель кооператива ринулся в клуб и здесь взмолился:
— Товарищ Стебун, помогите! Без ножа режут. Вы Клейнера знаете? Пойдемте, повлияйте, чтобы его подручные не погубили наш заказ своими закорючками.
— В чем дело?
Стебун знал, что Бухбиндер почти все свое время убивает, если не хлопоча в организованных им магазинах, то воюя в хозорганах с руководителями учреждений, чтобы получить льготу для кооперации или выклянчить отпуск товара; поэтому он не особенно удивился необычному обращению к его помощи в торговом деле.
Бухбиндер рассказал. Он знает, что в Импортном отделе произведена разверстка партии иностранного товара, необходимого и сотрудникам губкома, Моссовета, партиздательства и губсуда, которых объединяет кооператив. Но несмотря на то, что заказ подан вовремя и все формальности проделаны, объединенный кооператив как местный в разверстку не включен, ибо должен снабжаться через свой губернский центр. А если ждать, пока товар совершит путешествие через этот центр, то от него не останется и следа.
