Шесть бойцов остались с нами, остальные направились к «шторху» и продолжили прочёсывать рощу.
Полуторка довезла нас до деревеньки начинающейся на другом конце поля. Возле крупного дома с надписью «
Под взглядами не менее чем двух десятков красноармейцев, нам помогли спуститься на землю и повели в дом. Конвоировал нас лейтенант, командующей отрядом, что нас захватил, и два бойца.
Перед дверью в горницу он остановился, постучался, открыл её и сказал:
— Товарищ полковник, разрешите войти?
Из комнаты послышался короткий неразборчивый ответ, после чего лейтенант шагнул внутрь и опять по-уставному сказал:
— Товарищ полковник, в роще за полем рядом с местом падения немецкого самолёта задержаны четверо неизвестных с оружием. Представились нашими разведчиками, документов при себе нет.
Следующую фразу неизвестного полковника сумел разобрать:
— Где они?
— Здесь. Заводить?
— Да давай уже, Самохвалов!
Лейтенант выскочил в коридор как ошпаренный и сердито взглянул на нас:
— Заходите.
Оказавшись внутри комнаты, я первым делом оглянулся. Помещение было просторным, не меньше двадцати квадратных метров. Высокие потолки, беленые известкой, судя по характерным разводам, такая же беленая печка в углу. Не так называемая русская, которая заняла бы метров семь, а компактная и узкая. Не помню, как такие называют.
Три больших стола, заваленные бумагами, картами, заставленные кружками со стаканами, вперемешку с пепельницами и пачками сигарет или папирос. На одной из стен висела огромная карта, расписанная разноцветными карандашами. На другой на гвоздиках болтались командирские сумки, пара фуражек с шинелью и кожаная куртка без каких-либо знаков различия.
Рядом с печкой на короткой лавке и за куцым столом пристроился сержант. На полу рядом с ним стояла радиостанция, а на столе два полевых телефона и несколько блокнотов с карандашами. Возле стены с сумками на табурете сидел за ещё одним мелким столом, от табурета отличающимся только большей высотой, второй сержант. Перед ним стояла стопка листов, чернильница с пером и пара красных карандашей. Возле больших столов расположились несколько командиров. Пятеро. Полковник, майор, два капитана и, что ли, политрук с малиновыми петлицами и одной «шпалой». Или старший политрук? Вот с обычными званиями я уже разобрался давно. Но эти комиссарские и гэбэшные до сих пор вводят в заблуждение. Да ещё эта цветовая ориентация петлиц. Прям «Кин-дза-за» натуральное.
Секунд десять все они пялились на нас, как на диковинных зверушек. Наконец, полковник, который здесь явно верховодил произнёс:
— Кто такие? Кто старший? Чья разведка? Почему на немецком самолёте?
Это был мужчина среднего роста, худощавый, с вытянутым лицом и высоким лбом. Под носом у него были маленькие усы, очень похожие на те, которые носит бесноватый фюрер. А ещё, кажется, такие же были у Ворошилова, что ли, и Панфилова.
Сашка сделал шаг вперёд:
— Старший лейтенант Главного Управления Государственной Безопасности Панкратов, товарищ полковник. Моя группа находится в прямом подчинении штаба двадцать второй армии. Генерал-лейтенант Ершаков про нас знает.
— Хоть что-то есть подтверждающее ваши слова? — с сомнением поинтересовался у него полковник.
— Пусть развяжут мне руки.
— Хм, — хмыкнул полковник и посмотрел на нашего конвоира. — Самохвалов, развяжи.
Получив свободу, Сашка пару секунд растирал запястья, на которых остались глубокие рубцы от веревочных петель, а затем жестом фокусника незаметно для всех выудил из рукава шёлковую ленту и протянул её своему собеседнику. По взгляду того стало ясно, что он в курсе таких «ксив». Приняв шёлковый документ, он внимательно прочитал каждое слово на нём и даже посмотрел на свет сквозь него.
«Там водяные знаки, что ли?», — промелькнула у меня мысль при виде таких манипуляций.
— Развяжите их, — коротко приказал полковник, закончив оценку ленты.
Спустя минуту я с облегчением растирал руки, ноющие после верёвки.
— Самохвалов, — полковник вновь взглянул на своего подчинённого, — разведчиков отведи в столовую, накорми, дай им помыться и подыщи чистую одежду. Форму, — он косо взглянул на меня. — Пусть приведут себя в порядок, — полковник взглянул на Сашку. — А вы, товарищ старший лейтенант, пока задержитесь у меня. Мне нужна оперативная обстановка. Что видели, когда были у немцев и летели к нам…
— У меня в группе тяжелораненый, товарищ полковник. Ему нужна медицинская помощь, — перебил его наш командир.
— Самохвалов, сначала веди всех в санбат. Пусть всех осмотрят и помогут. Потом уже всё остальное.
— Держи, — Сашка, а точнее уже старший лейтенант ГУГБ Панкратов протянул мне петлицы крапового цвета с двумя квадратиками. — Пришей на гимнастёрку.
