Первыми наружу выбрались мы с Виктором. Потом помогли Серёге. Последним покинул самолёт Сашка. Он покрутил головой по сторонам и уверено махнул рукой куда-то в сторону далёкой рощи за хвостом «аиста»:
— Нам туда.
Ещё когда мы только подошли к первым деревьям, то услышали звук автомобильного двигателя и грохот разболтанных бортов.
— Кажись, это за нами, — хмыкнул Серёга.
— Горячо нас встречать будут, — поддакнул ему Виктор.
— Если сразу не прибьют, то потом легче будет, — высказался и Сашка. — Документов-то у нас нет. А сейчас все нервные и злые ходят.
— Шуточки у вас, однако, — покачал я головой. Возвращение к своим, вернее приход к своим, заставлял сильно нервничать. Чёрт его знает, как всё пойдёт. Мне обещали защиту и поддержку, вроде бы, но не всё в жизни бывает так, как рассчитываешь.
— Да какие шуточки, Андрей, — вздохнул Сашка. — Мы на дымящемся немецком самолёте пролетели как минимум над штабом какого-то полка. Сейчас оттуда за нами направили отряд. Точнее к месту нашего приземления. Диверсантов же сейчас как блох на уличной дворняге.
Вскоре мы увидели полуторку и четырёхколёсный броневик с пулемётной башенкой недалеко от рощи с другой её стороны. От них шли полтора десятка красноармейцев с винтовками. У половины на «мосинках» торчали штыки. От их вида меня невольно передёрнуло. Почему-то вид немецких карабинов или СВТ с кинжальными штыками почти не пугали, в отличие от этих винтовок с сорокасантиметровыми «иголками».
— Андрей, откинь подальше в кусты свой автомат, — сказал Сашка и сам первым подал пример. — Пехота может не разобраться и открыть стрельбу при виде немецкого оружия.
— Понял.
Мой «шмайсер» полетел в сторону.
— Саш, может мне скрыться и со стороны посмотреть, что и как? — предложил я.
Тот на секунду задумался. потом отрицательно мотнул головой:
— Не стоит. Потом меньше вопросов будет откуда ты рядом с нами взялся.
Спорить с ним я не стал, но насторожился ещё сильнее. Что вызвало такое решение командира… пожалуй что уже моего, раз я с его группой был на задании и вместе вернулся? Считает, что угрозы нет, хоть и говорит совсем другое? Или боится выпустить меня из поля зрения, упустить надо мной контроль?
«Как всё-таки было хорошо на Украине. Всё ясно, прозрачно, чётко, — мысленно посетовал я. — А тут скоро параноиком и шизиком станешь в попытках разобраться в чужих словах с поступками».
Дальше случилось то, от чего у меня в первое мгновение глаза полезли на лоб. Сашка принялся резать на себе штаны. Расстегнул камуфляжные, подтянул вверх кальсоны и чирканул кончиком ножа по шву, внутри которого проходила тесьма завязок. Чертыхаясь, он принялся её вытаскивать. Мне так показалось в первый момент. Но потом увидел, что у него в руке появилась узкая полоска светлой блестящей ткани, на которой темнели строчки слов и пара печатей, едва влезших на ткань.
«Вот оно что!» — осенило меня.
Про «секретки» (называют из по-разному) я и читал, и слышал, и видел в различных программах. На куске шёлка напечатано нечто в духе документа кардинала Ришелье, про который должны знать все читавшие «Трёх мушкетеров». Плюс печать или даже несколько такого уровня, от которых и комдив не отмахнётся. Главное, чтобы задерживающий-проверяющий был в курсе существования таких вот лоскутков. В том, что два отделения красноармейцев, сейчас деловито прущих на нас цепью, из знающих я сильно сомневаюсь.
— Андрей, запомни, — торопливо произнёс Сашка, возвращая штаны на место, — ты боец особой группы главного управления государственной безопасности. Мы выполняли задание в тылу немцев. Я твой командир, а группа называется «Сапсан». Будут вопросы по одежде, отвечай, что требовалось провести разведку на месте в роли гражданского лица. Обратно переодеться не успел. А дальше молчи. Если нас разделят, то требуй связи со штабом двадцать второй…
Договорить ему не дали. В этот момент бойцы увидели наши фигуры среди деревьев и оглушительно заорали на разный лад:
— Стоять!
— Стой, стрелять буду!
— Не стрелять! Мы свои! Разведка! — рявкнул в ответ Сашка и добавил пару непечатных фраз для закрепления эффекта.
Через минуту вокруг нас уже стояли пятеро красноармейцев, наставив штыки.
— Бросай оружие, раз-зведка, — сказал, как плюнул крупный мордастый старшина. — В штабе с вами будут разбираться, свои вы или чужие.
Нас торопливо обыскали, нашли ножи и пистолеты, дали по разу «горячих» в воспитательных целях, потом скрутили руки нашими же ремнями и погнали к машинам. Сашка и прочие держались спокойно настолько, насколько было такое возможно в данной ситуации. Всего несколько раз командир прикрикнул на красноармейцев, не в меру разошедшихся. Особенно досталось, когда от их действий не смог сдержать стон Сергей, чьи бинты не произвели особого внимания на наших пленителей. От его ледяного тона даже меня слегка проняло. А бойцы отшатнулись на пару шагов назад. После этого обыск мгновенно закончился. Мало того, в кузов нас вполне вежливо подсадили, а не закинули или не загнали на пинках. Правда, руки так и не развязали.
