Некоторые стояли на месте и размахивали руками, что-то при этом выкрикивая. Другие пытались тушить самолёты из огнетушителей или заливали дорожки горящего топлива, которые всё больше и больше растекались по аэродрому. Такие шустрики становились первыми в очереди на собеседование с апостолом Петром.
Слабое место на крыле за двигателем оказалось настоящей ахиллесовой пятой «хенхелей». Даже после взрыва обычной гранаты в том месте мгновенно возникал пожар.
В какой-то момент моё внимание привлекли две взлетевшие ракеты. Красная и зелёная. Это был оговоренный сигнал для меня. Вот только пустили их на немецком аэродроме! С сильнейшим сомнением в душе, я побежал в нужную сторону. До самого последнего момента сомневался, что увижу парней. Какого же было моё удивление, когда моим глазам предстали две тушки в немецких кителях и в пятнистых штанах советского камуфляжа. Сашка с Виктором присели на одно колено за раскуроченным, дымящимся, но не горящим бомбардировщиком и крутили головами на триста шестьдесят градусов.
«Психи», — подумал я. Это я повторил им в лицо, оказавшись рядом и скинув заговор на отвод внимания. Наверное, мое безрассудство заразно? Или я, наконец-то, встретил таких же безбашенных людей войны, как и сам?
— А сам-то? — заорал Сашка, стараясь перекричать шум, который издавало ревущее пламяи детонация патронов в полыхающих самолётах.
— А я нормальный! Вы за каким хреном сюда припёрлись?
Они переглянулись промеж себя. Затем Сашка произнёс, одновременно ткнув рукой куда-то в сторону:
— За ним.
Проследив взглядом, я увидел один из тех самых маленьких самолётиков с крылом над кабиной. Просто удивительно, что он уцелел в окружающем адовом бедламе, когда всё вокруг горело и взрывалось.
— Зачем он тебе?
Спрашивать умеет ли он на нём летать я не стал. И так ясно, что умеет. Иначе зачем было так рисковать и лезть на горящий аэродром?
— Это «шторх», немецкий «аист». На нём можно подняться в небо даже вон с той тропинки возле домиков, и сесть на луг рядом с прохоровским хутором.
Я на несколько секунд задумался, не зная, что ответить.
— Немцы сейчас ничего не заметят. Мы сюда прошли, как по бульвару, — крикнул Витька. — Когда станем взлетать, то все подумают, что это кто-то из своих.
— Ты с нами? — спросил Сашка.
М-да, все мои планы рухнут в одну секунду, если отвечу «да». Но, опять же, уничтожение аэродрома прекрасно сыграет мне на руку. Есть два неплохих свидетеля моего подвига. И пусть я продолжу играть в потерявшего память, есть немаленький шанс, что меня уже не сунут на зону, как крайне подозрительную личность. Да, шансы на такой исход минимальны, это только свидетели имени Солженицына верят в подобный стопроцентный исход, но всё же они есть. Сумасбродство на местах ещё никто не отменил. А если суметь договориться с этой парочкой, то и судьба пехотного вани с винтарём обойдёт меня стороной. Эти двое, вернее трое, точно не из полковой разведки. Как минимум дивизионная, а то и армейская. Если они вообще не из ведомства Берии. Хотя последнее всё же больше из области фантастики. Не могу же я постоянно сталкиваться с энкавэдэшниками?
— Если пообещаешь, что я буду и дальше с вами служить вместе, то полетели, — наконец, сказал я и пристально взглянул в глаза мужчине.
— Обещаю, я смогу подобное сделать. Тем более мне такой боец очень пригодится. Слово красного командира, — уверено произнёс он и протянул мне ладонь.
— Тогда я с вами. Говори, что делать.
— Что и делал раньше. Гоняй германцев, чтобы они нам не помешали. А потом рви во все лопатки вон туда, — он махнул рукой в нужном направлении. — Мы там тебя будем ждать.
— Долго не ждите, — на всякий случай перестраховался я. — Улетайте при первой удобной возможности. Вы же потом к Прохору Фомичу?
Сашка утвердительно кивнул.
— Вот там и встретимся, если что.
Я вновь накинул невидимость и с ещё большей активностью принялся уничтожать гитлеровцев. В первую очередь занялся ближайшими зенитными гнёздами, которые могут доставить проблем «шторху»…
В самолёт я успел. Только чуть-чуть замешкался при посадке. Привык, что у таких мелких «птичек» имеется специальная дверка в фюзеляже. Здесь же всё было иначе. За штурвалом сидел Сашка. Сбоку от него пристроился Виктор. Мне досталось место позади. Здесь торчал пулемёт, стволом наружу и прикладом в кабину, а под ним на стенке крепились несколько «барабанов» с патронами.
«Как мы тут вчетвером поместимся-то, — подумал я, едва сумев устроиться в самолёте. Потом посмотрел на аэродром, который стал понемногу отдаляться и усмехнулся. — Позади всё горит, впереди все рыдают… скоро будут рыдать!».
По нам не стреляли. Вероятно, посчитали своими, которые смогли единственные подняться в небо.
Сашка ювелирно посадил трофейный самолёт на дорогу в километре от прохоровского хутора. Чуть дальше уже начиналась зона действия амулетов. Отсюда придётся идти по большой дуге и времени это займёт не меньше сорока минут.
