«Надеюсь, что Сашка сообразит куда мы едем. И то, что на грузовике еду я, а не просто фрицы решили покататься, — подумал я, когда грузовик проехал в паре сотнях метров от укрытия с моим товарищем. — Главное, чтобы в открытую не побежал к пруду».
О том, что я могу подчинять себе людей пришлось рассказать. Но только Панкратову. А чтобы избежать ненужных домыслов и тревог сообщил о резко ухудшающемся здоровье и про то, что мне нужно всегда прикасаться к жертве. Не хотелось, конечно таким делиться, но в сложившейся ситуации по-другому договориться с командиром не удалось. Вот не хотел он меня отпускать в одиночку и всё тут! Или что-то себе придумал в мозгах про меня, или хотел лично наблюдать за моими действиями… чтобы потом наверх доложить. И раз уж обо мне в Кремле уже знают, то второй вариант ближе к истине. С другой стороны, первая версия тоже вполне рабочая. Мало ли, вдруг наверху опасаются, что я опять исчезну с их радаров, отправившись на самоубийственное задание на житомирский вокзал. Вот только как мне сможет помешать Панкратов в подобном решении ума не приложу.
— Господин капитан, нам точно туда? — крикнул офицеру водитель, когда тот приказал съезжать с накатанной дороги на два заметную тележную дорогу на лугу.
— Выполняй приказ, Гюнтер. И меньше задавай вопросов.
Возле пруда дорога сильно понижалась и затем шла в горку, продолжаясь на соседнем лугу за ивовой рощей. В самой нижней точке я и сказал капитану остановить машину, и чтобы водитель пару раз газанул на холостых. Тот с огромным вопросом в глазах всё сделал… и получил пулю из «нагана» в череп точно над ухом. Звук револьверного выстрела съел рёв мотора. Следом я ударил рукояткой оружия по капитанскому темечку, сминая его фуражку. Немец безвольно повалился вправо, прямо на убитого водителя.
Наконец-то я смог вздохнуть с облегчением. Мучающий меня холод и онемение быстро стали уходить. Из кармана достал ПББС и быстро прикрепил его на ствол. Делал я это уже соскочив на землю и шагая к заднему борту грузовика. Солдаты дисциплинированно сидели в кузове. Но кто-то, вероятно поехавший с нами унтер, уже окликнул офицера, пребывавшего в беспамятстве.
«Ага, сейчас он вам прям уже ответил», — хмыкнул я про себя и дважды ударил по доскам борта. Мол, на выход.
Меня поняли правильно. Два солдата, сидевшие у края, отработанными движениями сняли стопоры с борта и откинули его вниз. Следом спрыгнули на землю.
«И раз… и два». — начал я мысленный отсчёт уничтоженных врагов. Первому выстрелил с левой руки в затылок, второму вонзил кинжал в бок. Затем встал точно напротив кузова. Собирающиеся прыгать следующими два фрица попали под мой заговор невнимания и поплыли.
— Заснули? — прикрикнул на них кто-то от стенки кабины. — На выход, ну, живо!
Щёлк, щёлк, щёлк!
Три выстрела и в кузове появились ещё три трупа. Бил по самым дальним, находящихся рядом с кабиной. Осталось пять врагов и два патрона в револьвере. С двумя, застывшими в скрюченной позе я разобрался следующими. Одному ударил в живот ножом, второму двинул в пах вооружённой рукой, постаравшись не повредить «глушитель». Оба без звука повалились почти на меня, присоединившись к соратникам, неподвижно лежащим у колёс грузовика.
Всё прошло настолько быстро, что оставшиеся солдаты в кузове ничего не заметили и не поняли. С момента, как я зарезал первую парочку выпрыгнувших из машины прошло секунд десять.
Щёлк, щёлк!
И ещё двое отправились к праотцам. После чего «наган» кинул на землю и подпрыгнул, упираясь руками в доски пола кузова, рывком заскочив внутрь. Последний фриц или тоже оказался под влиянием ошеломления из-за нахождения со мной, или его разум от вида мгновенных смертей впал в ступор от ужаса. Такое состояние на войне не редкость. Его я прикончил штыком, вытянутым из ножен у него же на поясе.
— Уф, — выдохнул я, обвёл взглядом мёртвые тела в кузове и спрыгнул обратно на землю. Там прикончил раненого в живот, бившегося в агонии и пускающего изо рта кровавую слизь. А вот обладателя превращённых всмятку тестикул я принёс в жертву, перехватив ему горло своим кинжалом.
— Хорошо, чёрт, но страшно, — тихо произнёс я, получив огромный заряд бодрости и заполнив внутренний резерв чужой жизненной энергией. Все годы жизни, отданные ранее в обмен на защитный заговор, вернулись до последней секунды.
После этого бросился к кабине. К счастью, офицер ещё не пришёл в себя. Вытащив из его кабины, я стал быстро снимать с него форму. Когда он остался в одном нательном белье, скрутил ему руки и ноги, а в рот сунул пилотку одного из застреленных солдат. У унтера была подходящая комплекция. Его форму я натянул на себя, а свою убрал в трофейный ранец.
Вещи капитана сложил во второй солдатский ранец. Туда же закинул его пистолет с запасным магазином. В третий сложил все найденные гранаты. У унтера забрал его автомат и подсумок с магазинами.
Одиннадцать трупов, а в груди ничего не ворохнулось. Даже когда убивал клинком. Только удовлетворение от правильной работы.
