Трупы солдат так и оставил на берегу у пруда. Только их оружие закинул в воду. По хорошему, мертвецов бы тоже туда затащить, чтобы их не нашли день-другой, но на это уйдёт полчаса или больше. Столько времени у меня не было.
Осмотрев грузовик, я стёр пилоткой брызги крови с откидного борта и вернул его на место, закрепив стопором. Пленника закинул в кабину. Брезентовый верх поставил на место. Всё, можно возвращаться к Панкратову.
Сообразительность энкавэдэшника я переоценил. Сашка до сих пор оставался в укрытии, где я его оставил. Уезжающий грузовик он заметил, но не смог признать реальной мысль, что я подчинил дюжину вражеских солдат.
— А этот тебе зачем? Нам же только форма нужна и документы, — поинтересовался он у меня, когда забрался в кабину.
— Допросим. Нужно знать, что он тут делает. Будет потом проще общаться на постах на дороге и при въезде в город.
— Понял.
Улов вышел неожиданно интересным. Капитан оказался не капитаном, а гауптштурмфюрером из спецотряда ваффен-СС, который прибыл в Житомир для экзекуции еврейского населения, семей коммунистов и им сочувствующих, попутно вербовки агентов и ведения агентурной деятельности, чтобы лучше выполнять первые планы задания. К слову, именно так он и сказал — проводить экзекуции. В его понимание это — пытки и казни. Дополнительно он рассказал, что в город со дня на день должен прибыть ещё один особый отряд от РСХА — зондеркоманда 4А Собственно, наш капитан является его заместителем. А его группа должна провести первоначальное знакомство с местностью, где карателям предстоит действовать. А ещё, возможно, некий отряд «Потсдам». Но тот никак не связан с разведывательной и карательной деятельностью. Его сотрудники занимаются банальным воровством: редкие и ценные картины, книги, прочие произведения искусства, старинные драгоценности и так далее. Попутно выявляют и уничтожают вражеские агитматериалы. Например, все книги из библиотек советского периода ждёт незавидная судьба в виде кострища. А это, считай, что весь литературный фонд этого времени. Если и повезет, то какой-нибудь «Война и мир», если такая книжка в этой эпохе существует. И то вряд ли. У немцев в планах превратить русских в неграмотную рабскую прослойку, которой творчество Толстого не по чину.
Едва только я услышал первое название, как меня будто электричеством ударило. Из-за специфики украинской войны в двадцатых годах двадцать первого века я, как и все мои боевые товарищи, знал очень много про идеологию нацистов и тех, кто стоял у её истоков. У нас, как и везде в армии, во время службы далеко от передовой проводились стандартные политзанятия. На них делался упор на историю и на современные деяния нацистов. Так я узнал про гитлеровские айнзац- и зондеркоманды, состоящие из карателей. Не всякий обычный солдат сможет нацелить своё оружие на ребенка или старика. И не каждому солдату можно объяснить необходимость уничтожения мирного населения. Хотя в Германии под управлением фюрера с этим успешно справлялись. И всё же для подобных целей для нивелирования осечек немцы набирали в спецкоманды людей особого толка. В первую очередь служащих полиции безопасности и СД. Там служили не «пэпэсники» с регулировщиками, гоняющие хулиганов и выписывающие штрафы нерадивым водителям. Нет, те немцы были националистами до мозга костей и свято чтили политическую повестку Гитлера. В качестве рядовых исполнителей набирались бывшие преступники-рецидивисты.
Вроде как сам бесноватый фюрер обмолвился, что преступно держать в тюрьмах достойных арийцев, пусть они с честью послужат на фронте. Правда, фронт для таких личностей был особенным. В самом низу таких отрядов стояли граждане оккупированных территорий, доказавших свою верность новой власти, то есть, полицаи. Самые-самые отъявленные мерзавцы из этой прослойки. Вроде того старого поляка, истекающего густой ненавистью ко всему русскому, на которого я наслал чёрный заговор.
Так вот, про зондеркоманду 4А я помнил многое. Даже сумел вытащить из памяти имя её командира. Пауль Блобель. Звания вот только не помню, но это и неважно. Эта команда отметилась убийством тысяч и тысяч советских граждан только в окрестностях Житомира. В Википедии и на остальных ресурсах всегда пишется, что это были евреи. И даже в современной мне России на это делался акцент. Раньше я на это не обращал внимания, но с годами стало коробить. Почему евреи? Почему не граждане СССР? И откуда в сравнительно небольших городках находились тысячи представителей этой нации, словно каждый третий гражданин УССР был евреем? Вопросы, которые постоянно обходят историки в будущем. О том, что немцы убивали всех, кто им не нравился, кто был темноглазым брюнетом и имел нос не той формы, мало кто пишет и говорит. Для многих историков-архивистов аксиома: немцы написали, что это были евреи, значит так и есть, им нужно верить.
«Так, Андрюха, тихо, тебя уже не туда понесло, — сам себя одернул я, когда мысли, в которых смешалось настоящее и будущее, потекли в иное русло. — Может в этом времени всё будет иначе, лучше».
