Несмотря на моё серьёзно ухудшившееся самочувствие, сразу после зачарования черепа наша группа выдвинулась к железной дороге. Часть пути проехали на трофейной легковушке, но как только опасность быть раскрытыми критически возросла, пошли пешком, а машину замаскировали в березовой молодой поросли. В салон и под колесо положили по «эфке» без чеки. Если немцы не станут сильно присматриваться, то получат пламенный привет от нас. Маловероятно, что на машину первыми наткнутся местные жители, партизаны или наши окруженцы. В такой близи от Житомира их почти что и нет, а в преддверии диверсии на «железке» шума от взрыва автомобиля можно не бояться.
Наконец, уже ближе к сумеркам мы оказались на месте. Мне дважды пришлось использовать заговор подчинения, чтобы группа смогла незамеченной просочиться между патрулями. Их здесь было как блох на уличной дворняге.
Работать вновь предстояло мне. Место попалось не самое удачное. Если к западу от Житомира железная дорога располагалась на небольшой насыпи, а вокруг была открытая местность. То здесь рельсы проходили словно бы в мелкой балке, тянущейся на километры. Представляю, как здесь загибались строители, когда срывали часть холмов и засыпали овраги, чтобы выровнять полосу, по которой будет проходить «чугунка», как её до сих здесь называют.
Хари и Витька помогли мне повесить на спину рюкзак со взрывчаткой. В Сашкин полукруглый подсумок для дисков от ППД я сложил детонаторы. Взял в руку свой автомат, катушку с проводом, молча кивнул товарищам и прошептал заговор сокрытия. После чего зашагал к рельсам. Идти предстояло метров двести, так как наблюдательный пункт устроили на вершине склона, находящегося всего в тридцати метрах от железной дороги. И если заложить мину рядом или вовсе напротив, то нас самих сметёт взрывом.
Наконец, дошёл. Мешок буквально трещал от груза, поэтому снимал я его очень осторожно. От удара при падении заряды, конечно, не сдетонируют, но может помяться корпус и тогда в гнездо не влезет детонатор. Рюкзак отложил в сторону, достал лопатку, расстелил плащ-палатку и принялся шустро копать яму чуть в стороне от рельсов. Вынутый грунт кидал на накидку.
До того, как впереди показался столб чёрного дыма, сообщающий о приближении паровоза с составом, я успел снарядить запалами все заряды, закопать их и замаскировать место установки. Свежее пятно от раскопок присыпал пылью, которую собирал пригоршнями с обочины. Немного выделялись ро́жки детонаторов и тонкий провод. Сам провод присыпал землёй. Но если не иметь намётанного взгляда, то их можно спутать с сухими былинками от травы. В последний раз оценив взглядом установленный фугас, я собрал вещи, закинул на плечо узел из накидки с землёй и торопливо пошёл прочь, тяня за собой провод. Там, где он сильно выделялся приходилось присыпать его пылью. Всё это отнимало время. И так вышло, что вернуться к своим до прохода состава я не успел. Тот прогрохотал мимо, обдав запахом горячего металла, пара и смога. Состав оказался очень большой для этого времени. Я насчитал тридцать восемь вагонов и платформ.
Наконец, я добрался до товарищей. Они успели за время моего отсутствия оборудовать неплохое укрытие, натянув на колышках-ветках трофейную масксеть в полуметре над землёй. В специальные петли на ней вставили пучки травы и стебли с цветами, растущими на склонах.
— Эх, такую жирную цель упустили, — с сожалением сказал Иван. — Видал, там сколько танков было?
— Видал, видал, — ответил я ему, скидывая вещи. — Тут их таких много катается. Лучше подумай сколько подобных эшелонов скопится на станции в городе, когда мы тут перережем дорогу, — увидев, как Витька потянулся к катушке, сказал. — Пока не торопись, Вить. Я хочу ещё раз пройтись и получше замаскировать провод.
Вновь использовал заговор невидимости. С проводом пришлось повозиться. Мне всё казалось, что он буквально бросается в глаза. Что даже слепой гитлеровец увидит его, едва окажется рядом с фугасом.
Следующий состав прогрохотал примерно спустя час после первого. Но он оказался совсем маленьким. Всего двадцать четыре вагона-теплушки. Панкратов решил пропустить его и дождаться чего-то повкуснее.
И такая цель появилась ближе к сумеркам. За это время дважды проехала патрульная дрезина и полдюжины раз прошли парные патрули. И это не считая эшелонов. Те катались в среднем один в час. То есть, двадцать четыре состава в сутки. На наше счастье каждый раз вражеские солдаты топали по другую сторону железной дороги относительно моего фугаса. Впрочем, я и заряд устанавливал с особым расчётом. Одна обочина железного полотна была ровнее другой и менее заросшей мелким бурьяном с колючками. Вот патрульные и предпочитали передвигаться по ней.
— Цистерны, братцы! — радостно зашептал Иван, рассмотрев с вершины склона эшелон, до которого было ещё около полукилометра.
— Да не ори ты! — шикнул на него Сашка и с сильным сомнением в голосе добавил совсем уже тихо. — Нас бы не задело.
— Сплюнь, Саш, — посмотрел на него Витька.
