Прошло всего несколько минут после этого, как заметил приближающуюся ручную дрезину с пятёркой патрульных. Стандартный экипаж прихватил кого-то из пеших патрульных? Когда до перевёрнутого паровоза им оставалось метров пятьдесят, дрезина остановилась. И в этот момент, пока фрицы представляли и себя скученную группу, я ударил по ним из автомата, встав на одно колено и уперев левый локоть в другое для большей устойчивости.
Тр-р-р-р-р!
Длинная очередь с прицелом в верхнюю часть бёдер, чтобы компенсировать задирание ствола, скосила всю пятёрку. Двое из немцев ещё подавали признаки жизни. Их я добил одиночными выстрелами.
При взгляде на полыхающий состав, я в очередной раз решил совершить хулиганскую выходку и куском угля, разлетевшегося из тендеров при взрыве, написал на дрезине знакомую надпись.
Сашка со своим приказом продолжить уничтожение эшелона очень рисковал. Патрульных в окрестностях «чугунки» было очень много, и большая их часть принялась стремительно стягиваться к месту взрыва, поэтому впереди нашей группы пошёл я, уничтожая врагов и расчищая путь товарищам. В какой-то момент пришлось разделиться.
— Саш, — сказал я командиру, — их слишком много и мёртвые фрицы — это как знак, что мы здесь прошли. Предлагаю вам укрыться вон в той промоине, а я установлю череп с той стороны и уведу немцев с другой. Как горизонт расчистится, потихоньку отсюда выбирайтесь. Только не вляпайтесь под воздействие амулета. Смотрите, я проведу границу от промоины вон к тем двух старым березам. Видишь?
— Вижу, — кивнул тот.
— Забирайте влево от них. Вправо — накроет.
Волчий череп я решил не активировать на железке. Полыхающий состав так и так перекроет всё движение по ней на несколько дней. Рассчитывал закинуть его куда-нибудь в район стрелок рядом с городом, но в итоге пришлось использовать череп для прикрытия отхода группы.
Немцы действовали очень оперативно. Через полчаса после подрыва вокруг нас уже сновало не меньше двух рот, подкреплённых тремя «ганомагами» и одним лёгким четырёхколёсным броневиком с малокалиберной пушкой. Технику я уничтожил первым же делом, чтобы лишить гитлеровцев манёвренности и скорости. А ещё машины стали точками притяжения. Враги шли к ним, полагая, что где-то неподалёку засели советские диверсанты. В свою очередь я специально шумел, изображая интенсивный бой небольшого отряда. В дело шли трофейные гранаты, автоматы и в конце пулемёт. Посчитав, что достаточно нашумел и дал фору товарищам, отступил по-английски, незамеченным пройдя через плотную цепь гитлеровцев.
— Кто такой Карацупа? — уставился немигающим взглядом на сотрудника СД командир одной из групп в составе айнзац-команды, недавно прибывшей в Житомир.
— Никаких сведений о нём нет, господин штандартенфюрер, — отчеканил тот, стоя навытяжку перед офицером. — Предположительно он командир группы советских егерей. так называемого ОСНАЗа НКВД или ОМСБОНа. Ранее он отметился в двух нападениях на наши части.
— Я это уже знаю из этих вот документов, — оборвал его Пауль Блобер, подразумевая две папки с десятками листов с машинописным текстом и фотографиями. — Я хочу знать есть ли у вас что-то ещё. То, что не вошло в бумаги. Мне же придётся строить расчёты с учётом наличия этого отряда большевистских фанатиков!
— Нет, господин штандартенфюрер.
Ситуация для высокопоставленного эсэсовца складывалась совсем не радужная. Направленный для зачистки прифронтового Житомира и его окрестностей от унтерменшей, большевистских ячеек, партизан и оставшихся в окружении советских солдат, он сразу же столкнулся с рядом крупных проблем.
Сначала пропал его заместитель с отделением опытных солдат, которых до сих пор не нашли. Солдаты из его взвода рассказали, что он отправился к тайнику большевиков, где может находиться радиостанция и шифры. Возможно, он устроил там засаду, и чтобы не спугнуть цель ведёт себя настолько тихо. Именно по этой причине Блобель не торопился кричать «аларм». Но отчего-то на душе у него скребли кошки.
Теперь и вовсе командование назначило его найти виновных в уничтожении эшелона с топливом, в котором срочно нуждались танки Гудериана, штурмующие советскую пятую армию, вставшую костью в горле немецкого блицкрига. Да и взрыв на станции под серьёзным вопросом. Авиации большевиков не было. Признаков диверсии не нашли. Правда, следствие только началось. Ещё и суток не прошло. Вагоны до сих пор горят и происходит детонация боеприпасов. Половина города в руинах, везде пожары. Много убитых и раненых. Множество пропавших.
