В такой неразберихе просто невозможно что-то разузнать. Все полученные сведения крайне противоречивы. Одни сообщали о расхлябанном поведении солдат в эшелонах, которые вот уже несколько дней пьянствовали, радуясь задержке перед попаданием в окопы под Киевом, где творилась настоящая мясорубка, перемалывающая людей тысячами каждые сутки. Какой-нибудь любитель покурить рядом с цистерной с бензином мог стать причиной первого взрыва. Он, кстати, и случился в таком месте. Первый взрыв был замечен выжившими свидетелями в конце эшелона с топливом и неподалеку от состава с вагонами с личным составом. А ещё у на столе у Блобеля лежало аж полсотни донесений о том, что пехотинцы повадились тайком сливать бензин и газойль, а потом продавать его в городе или менять на продукты и алкоголь. Разумеется, продавали не унтерменшам, у которых за душой не было ничего, а таким же камрадам, как они сами. Таких продавцов и покупателей охрана на станции и патрули в городе поймали свыше сотни.
Также первичный сбор данных выявил слухи о криках на улицах о русских диверсантах и даже о перестрелке одного патруля с другим патрулём. Но прямых свидетелей этого не было. Лишь пересказ чужого рассказа. Сам первоисточник был направлен на тушение пожаров и там сгинул во время очередной детонации снарядов. То есть, диверсантов и даже перестрелки могло и не быть, а была лишь паника. Ведь крики про большевиков и выстрелы зазвучали уже
Нужно ждать, опрашивать и анализировать. Но вот времени у штандартенфюрера как раз и нет. На это дело бросили все силы. От ГФП и СД до карателей из айнзац-команд.
В помощь ему был прислан следователь СД, ранее разбирающийся с чрезвычайно наглыми и нанесшие невероятный урон вермахту и люфтваффе нападениям русских диверсантов. В первом случае армия потеряла больше трёх десятков танков и бронемашин с несколькими сотнями солдат. Техника получила такие повреждения от огня и взрывов, что её отправили в Германию на переплавку. Во втором случае третий рейх лишился нескольких десятков бомбардировщиков, которые бомбили кучку из огрызков советских дивизий, замедляющих движение наступающих частей вермахта. В итоге вермахт без поддержки авиации не смог ничего сделать с русскими подразделениями, и вместо окружения те отошли на новые рубежи, нанеся серьёзный урон немецким войскам.
А теперь ещё и третий случай — уничтожение состава с топливом. Цистерны с трудом потушили на железнодорожных путях и только недавно приступили к расчистке. В попытках уничтожить диверсантов охранные части потеряли тридцать человек убитыми и восемнадцать ранеными. Дополнительно были уничтожены и серьёзно повреждены пять бронемашин и два грузовика. Девять человек сошли с ума без объяснимых причин в районе поиска советской группы. И все эти потери не дали ничего! Диверсантов не то что не поймали, но даже не нашли ни одного мёртвого тела. Те словно призраки сделали своё дело, уничтожили два взвода солдат и канули как в туман.
А через несколько дней случился взрыв на станции в Житомире. Несмотря на отсутствие на данный момент любых следов диверсии, Блобель подумал, что русские призраки могли раствориться не в лесах и болотах, а в городе. Там ещё хватало большевистских недобитков, евреев и коммунистов, ради которых четвёртую зондеркоманду направили сюда.
Внезапно до ушей обоих офицеров донёсся подозрительный шум из коридора за дверью кабинета, где происходил разговор. Оба достаточно повоевали и увидели, чтобы мгновенно насторожиться. Это были не шаги, даже не звук падения папки с бумагами или стакана. Шум был странным, как от удара человеческого тела о пол.
Офицер СД даже схватился за кобуру на поясе. Дверь внезапно распахнулась… и всё. На пороге не было никого.
— Что за дьявол? — тихо сказал Бломбель и следом крикнул, обращаясь к адьютанту, который должен был находиться в коридоре, пока полковник СС общается со следователем из СД. — Курт? Что происхо…
Договорить он не успел из-за сильного удара в грудь и острой боли, перехватившей дыхание. Перед глазами всё быстро стало тускнеть. В последние мгновения своей жизни каратель успел увидеть, как во лбу у Генриха Шефера появилась кровавая дыра от пули.
После отхода от железной дороги я не сумел сразу же воссоединиться с группой. Не то что не нагнал товарищей, но даже не получилось в ближайшие часы дойти до оговоренного места встречи. Откаты после множества заговоров срубили меня, как тяпка дачника побег сочного осота. Я пришёл в себя в лесу под заросшим мхом выворотнем. Всё, как в тот раз после нападения на немецкую танковую колонну. И что меня тянет в эти ямы под старыми пнями? Самочувствие было чуть ниже среднего уровня. Как говорится: жив и ладно. Пользоваться лечащим заговором после всего случившегося не стал.
В лагерь пришёл только в третьем часу ночи. В карауле стоял Хари. Он меня чуть не придушил, не узнав. А я не успел его услышать в темноте, когда он бесшумно набросился сзади.
