Почти все гитлеровцы были заняты либо в оцеплении, либо в малоуспешных попытках победить пожар, но кое-кто стремился к личному обогащению. Я про мародёров. Они были, есть и будут в каждой армии.
После десятиминутного наблюдения за гитлеровцами я приметил троицу рядовых, юркнувших в один из домов на границе оцепления. Крыша у того здания пострадала серьёзно. Стёкол в окнах почти не было. Так, крупные осколки торчали кое-где в рамах и всё. Но в остальном дом выглядел целым. Даже отсутствовали чёрные пятна над окнами, сообщающих о внутреннем пожаре.
Я бы ни за что не обратил внимание на эту компашку, если бы не их подозрительное поведение. Словно школьники у школьного туалета с сигаретами, боящиеся, что их поймает кто-то из учителей.
Зайдя за ними в дом, я прислушался и двинулся по лестнице на второй этаж. Те за то время, пока я шёл к зданию и поднимался к ним, успели взломать двери в двух квартирах. Заглянув в первую, я увидел богатую по этому времени обстановку. В широкой прихожей недалеко от входа на вешалке-палке с рогами висела офицерская шинель с капитанскими погонами.
«У своих крысятничаем», — хмыкнул я про себя.
В этой квартире торопливо лазали по шкафчикам и шкафам двое солдат. Третий обнаружился во второй вскрытой квартире. Здесь тоже жил кто-то из гитлеровских вояк. Вот только форма, обнаруженная в распахнутом настежь гардеробе, имела коричнево-жёлтый цвет и отсутствие погон. Зато на левом рукаве болталась красная повязка со «сломанным» крестом.
Шутце я застал за набиванием в ранец жестяных банок с продуктами и бутылок с алкоголем. Не закончив с этим делом, он метнулся к серванту в соседней комнате и схватил со стеклянной полочке наручные часы и пузырёк с одеколоном. Планировка квартиры была такой: из коридора в каждую комнату вела своя дверь. И ещё одна дверь соединяла сами комнаты. Сейчас она была распахнута настежь, и благодаря этому грабитель видел оба жилых помещения.
Часы он поднёс к уху и несколько секунд слушал их ход. После этого с довольной ухмылкой сунул их в карман кителя. Затем отвернул колпачок на пузырьке и поднял его к лицу. Сделал глубокий вдох и вновь счастливо улыбнулся. Одеколон отправился в карман к часам.
После серванта солдат полез в гардероб. Его там заинтересовал большой чёрный чемодан из кожи с серебристыми металлическими уголками. Тот оказался закрыт. Но Шутце ничуть не сомневаясь достал из ножен на поясе штык и с его помощью взломал замки на нём.
— О-о! — издал он радостный клич, едва откинув крышку. Тут же запустил внутрь руки. через секунду я увидел крупный фотоаппарат в чехле.
«Ладно, пора с этим заканчивать», — произнёс я и двинулся к мародёру, на ходу обнажая кинжал. Ударом рукояти в затылок уронил на пол врага. Встал над ним, наклонился, схватил пальцами за голову, приподняв её и воткнул клинок в шею под правым ухом, пробив её насквозь. Одновременно с этим прочитал заговор, принося немца в жертву.
И сразу как-то, стало легче и проще. Заметно легче, чем ранее после таких же действий, когда я дарил жизнь врагов Велесу просто так, ради чужой жизненной силы. То есть, не возвращая долг, взятый у славянского бога. Значит, порядок жертвоприношения нельзя нарушать. Что ж, теперь буду знать.
Часы из кармана убитого перекочевали в мой. И вот это уже был не акт мародёрства, а сбор честно заработанных трофеев. Тем более что на них можно много чего получить у своих. Да хотя бы сменять у знакомого слесаря на дополнительные магазины к ППД. Забрав часы, я взялся за ранец с продуктами. Консервы, галеты и шоколад оставил. А вот все бутылки выбросил. Сразу и места стало больше, и вес уменьшился. Из сухарки фрица забрал перевязочный медпакет. С ремня взял фляжку с водой. На подоконнике стояла керосиновая лампа м лежал коробок со спичками. Их я тоже взял, аккуратно положив в частично освободившийся ранец.
— Максимум, ты где? Что там нашёл?
Со стороны входной двери раздался приглушённый голос одного из товарищей убитого. Следом послышались осторожные шаги и спустя полминуты в комнату заглянул говоривший.
Хлоп!
Увидеть распростёртое тело камрада он не успел, как получил пулю в лоб из «нагана» с глушителем. Хлопок выстрела был не громче скрипа половиц. Зато шум падения немаленькой туши гитлеровца со всеми награбленными им вещами показался оглушительным.
— Какого дьявола⁈ Вы что там творите? Нашли время и место для драки!
«А вот и третий», — подумал я, переступив через мертвеца, уставившегося открытыми стеклянными глазами в высокий потолок
Последнего мародёра я увидел у входной двери. Он не торопился заходить внутрь квартиры, пытался всё высмотреть, смешно вытягивая шею при попытке заглянуть внутрь. Но большой выступ в коридоре между комнат мешал.
Хлоп!
Вторая пуля из револьвера отправила третьего фрица вслед за его напарниками.
Когда я вышел из квартиры, то увидел рядом с трупом туго набитые два ранца и вылиненый до белизны советский «сидор». Не став рассматривать что у них внутри, я забросил их на плечи, но перед этим отстегнул его флягу. На улице связал мешки попарно для большего удобства.
