А вот парочка других оказалась оружейниками. Наш с ними разговор начался с темы магазинов к пистолетам-пулемётам и закончился миномётами. Тут-то я и вспомнил про предохранитель Афанасьева, закреплённый на выходе ствола миномёта, не позволяющий заряжающему закинуть в него две мины. Похожие штуки в виде разных моделей худо-бедно использовались и в это время. Но конкретно «моя» конструкция была наиболее удобная и эффективная. Иначе бы не стояла бы на вооружении аж в двадцать первом веке.
Также с ними состоялась, скажем так, энергичная беседу на тему будущего стрелкового оружия. Оба, особенно один из этой парочки, напирал на самозарядные и автоматические винтовки под классический патрон. Всё тот же фанат подобного оружия привёл в качестве примера американскую автоматическую винтовку Браунинга. До меня не сразу дошло, что речь идёт про БАР. Тот самый недопулёмт и перевинтовка. Американцы им так гордились, что до семидесятых даже не думали о создании нормального ручного пулемёта. На СВО это оружие, как не удивительно, тоже было. И мне повезло его подержать в руках. Впечатления очень спорные. Вес, как у ПКМа. Боезапас мизерный. Двадцать патронов улетают только так, хотя у моего образца имелась функция регулировки скорострельности, но пользы от неё так-сяк. Если сравнивать с современным ДП, то выигрыш только в стрельбе с рук. Из «дегтяря» прицельно не постреляешь, хотя в наставлении пишется. что можно бить держать за ремень у передней антабки. Ещё за одну из сошек. Но в обоих случаях пальба подразумевается «вон в ту сторону». На мой взгляд это единственный плюс у «американки». Ну, и замена магазина-диска у нашего всё посложнее, хоть и не критично.
Моя точка зрения строилась на послезнании. Я вывалил на головы оружейников, что простому пехотинцу требуется автоматическое оружие. Но не тяжеленая СВТ или боже упаси АВС с их пулеметными патронами, а нечто похожее на ППД, но калибром покрупнее. Я прямо назвал такой патрон промежуточным. Даже привёл в качестве примера автомат Фёдорова. Только уточнил, что его патрон был всё-таки великоват и избыточно силён для подобного вида оружия.
— Это будет золотая середина между патронами для пистолетов и патронами для классической винтовки, — сказал я ему.
— Но, погодите, — возмутился он, — такой патрон будет эффективен в лучшем случае метров до пятисот. Дальше начнётся дикое рассеивание. Это как сейчас стрелять на два километра из винтовки. А из той же СВТ хорошие стрелки на тех же пятиста метрах легко поражают ростовую цель.
— А вы в курсе на какой дистанции сейчас идут бои? — спросил я его. И тут же ответил. — Максимум на триста метров. чаще и того ближе. Так зачем бойцу полуметровая дура с патроном, который может прострелить рельс, хех, вдоль на дистанции в километр, но бьющая в плечо, что твоя лошадь? И с пятью патронами в магазине? И двумя десятками в патронташе? Патроном, которых много не потаскаешь? Боец должен из своего укрытия, пусть из окопа засадить очередь в десяток патронов в укрытие врага, чтобы тот от страха там съёжился и голову не поднимал, потом встать, пробежать, опять обстрелять чужое убежище, подобраться ещё ближе и прикончить противника, у которого всё это время над ухом пули свистят…
В общем, поспорили мы от души. И, кажется, на тему стрелкового оружия все остались при своих мнениях. А вот предохранитель на миномёт обоих очень сильно заинтересовал.
— Коба, у нас всё получилось, — с такими словами вошёл в кабинет Сталина Берия, не забыв перед своей речью плотно прикрыть двери.
— Присаживайся, Лаврентий, — верховный главнокомандующий указал дымящейся трубкой на стул напротив своего стола. — Рассказывай в чём именно преуспели твои орлы. И которые из них.
Берия занял место, на которое ему указали, положил перед собой свою вечную папку, в которой, казалось, было всё, раскрыл её и достал два листа с мелким машинописным шрифтом.
— Предположение, что Дианов знает конструкцию атомной бомбы полностью оправдалось, — наконец, сказал он. — Во время фуршета после награждения к нему были подведены два моих сотрудника, игравшие роль физиков-ядерщиков и один настоящий инженер из института, из проверенных людей и старых членов партии. Рядом с ним умело, как я считаю, разыграли сцену увлечённых специалистов, забывших, где они находятся. Расчёт был на то, что Дианов не выдержит и вмешается в их беседу тем или иным способом, если сам, так сказать, в теме.
— И он вмешался, значит, — произнёс Сталин.
— Да, Коба, вмешался. Вот описание и примерная, образно говоря, черновая схема двух вариантов атомной бомбы. Одна на изотопе урана, вторая на изотопе плутония, — нарком протянул собеседнику бумажные листы.
Пять минут Сталин внимательно читал документы. После чего отложил их и посмотрел на Берию:
— Значит, теперь мы можем создать атомную бомбу?
— Да, — тот кивнул, — теперь можем. Не прямо сейчас, но через два года у нас будет как минимум свой «Малыш».
— Почему он? По документам такой заряд самый слабый и наиболее грязный, — уточнил хозяин кабинета. — Из-за простоты, так?
