«Интересно, а почему тогда не было Панкратова здесь? Он же вместе со мной участвовал в половине эпизодов», — подумалось вдруг. Может, его уже наградили по своим энкавэдэшным каналам?
Пока читал и перечитывал, думал да гадал в зале появились столы с закусками. Их тут же оккупировали все находящиеся здесь. Кроме награждённых появились и другие лица. Многие тоже в форме. Другие в цивильных «двойках».
— Вот ты где, — неожиданно за спиной раздался знакомый голос. Обернувшись, увидел танкиста. В одной руке он держал фужер с красным вином, в другой что-то похожее на бутерброд, но сделанный очень красиво, что так приземлённо — бутерброд, язык не поворачивался назвать. — Что пустой? Аппетита нет?
— Наоборот. Просто как-то это всё неожиданно. Мне на передовой спокойнее почему-то, чем здесь, — признался я парню.
— Прекрати. Живём один раз, Андрей, — широко улыбнулся тот. — Завтра-послезавтра уже будем там, а сегодня раз всё ещё здесь, нужно гулять.
— По-другому и не скажешь, — хмыкнул я в ответ.
В процессе отдыха я узнал за что был награждён мой новый знакомый. В начале августа он с механиком остались ремонтировать сломавшийся КВ. Когда с починкой было покончено, вдруг выяснилось, они остались одни. А потом увидели немецкие танки.
— Одиннадцать, их было одиннадцать, представляешь? Восемь танков и три самоходки. Ну такие, знаешь, низкие с короткими окурками, как у фашистских четвёрок. А тут мы такие с бугорка из молодых березок — бац, бац, бац! — он отложил бокал и несколько раз ударил кулаком в ладонь со звонкими шлепками. — Всех сожгли! А потом рванули мы с Василем куда подальше, так как снарядов у нас осталось пять штук и только один бронебойный, остальные сплошь фугасы. По пути наткнулись «тэтридцатьчетвёрку» с разбитой гусеницей, ну и катку там досталась. Мы с ним подумали и решили, что починим и её. Танк был почти цел, топлива полные баки и снарядов полный бэка…
Т-34 он со своим механиком починил, после чего Василь сел за её рычаги. Вот так вдвоём они доставили к своим два целых танка и лишили немцев одиннадцати. Воздушная разведка подтвердила, что в указанном районе дымят одиннадцать гитлеровских стальных коробок. С разведкой танкистам повезло. Летчик работал по другому заданию и только из интереса чуть свернул в сторону чадных столбов, оказавшихся рядом. Сражающимся советским дивизиям требовались наличествующие подвиги и подтверждения, что гитлеровцев можно бить даже в меньшинстве, главное не бояться. Поэтому тянуть с награждением и сомневаться в правдивости слов парней в штабе армии не стали.
— А Василя ранило при бомбёжке, — в конце своего рассказа грустно вздохнул собеседник. — Он в госпитале теперь.
В какой-то момент я услышал интересный разговор между тремя мужчинами самого обычного вида. У двоих наличествовали небольшие животики, все трое сверкали залысинами и очками. Примерно пять минут мне понадобилось, чтобы понять о чём шла речь.
— Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, товарищи, — сказал я, приблизившись к ним. — Но я тут кое-что услышал, о чём вы говорили.
Один из них испуганно побледнел. Он в своей компании больше всех и разглагольствовал на тему ядерных исследований. От моих петлиц он не мог отвести взгляд секунд десять.
— Так эта тема совсем не запрещена, товарищ лейтенант государственной безопасности, — пролепетал он.
— Да я не о том. Так случилось, что я тоже разбираюсь в этой теме. Вот только этот источник как раз-таки засекречен.
— Тогда, может… — открыл тот рот, но был перебит мной.
— Но вот информация нет… — я коротко и как можно более ёмко сообщил всё, что знал про обогащение урана с плутонием, а также о создании атомной бомбы. Собственно, особых секретов в моё время благодаря интернету по этой теме не было. Благодаря чему троица физиков-ядерщиков узнали от меня про пушечную и имплозивную схему. И тут же узнал, что с обогащением каких-то проблем у них не было. Худо-бедно научились получать нужный изотоп урана. А вот как заставить тот
Ещё хочу сказать, что это была не единственная встреча и разговор, в которых я блеснул своими постзнаниями попаданца. И нет, следующими были не рассказы о том, как Т-34 нуждается в командирской башенке. Всё намного банальнее. Ко мне сами подошли трое мужчин. сначала двое, а за ними третий. Последний представился товарищем Кирилловым. И сказал это так, что мне стало сразу понятно: фамилия выдумана. В лицо всех важных лиц я не знал, потому до поры — уверен, что судьба нас ещё сведет — он остался инкогнито. Кириллова интересовала история с Блобелем. Как я к нему проник, где он находился, кто был рядом с ним и со мной, почему я взял именно те документы, что моя группа доставила в штаб и так далее.
