— Товарищ Дианов? — спросил он меня. Я вышел к нему в гражданской синей рубашке навыпуск и пижамных штанах выпуска конца тридцатых тёмно-серого цвета в едва заметную тончайшую светло-серую вертикальную полоску. Пижамного верха у женщины, у которой я купил штаны и кое-какое бельишко ещё до рейда к Житомиру, не было. Штаны же были в прекрасном состоянии и точно моего размера. Из-за этого и решил их взять.
— Да.
— Можно ваши документы?
— Разумеется. Сейчас принесу. Проходите внутрь. Чего в коридоре топтаться и любопытных смущать, — произнёс я.
Внимательно рассмотрев моё удостоверение, сержант вручил мне конверт из желтоватой бумаги.
— Это ваш пропуск. Быть к восьми утра в форме со всеми наградами, без оружия.
— Ясно.
Пропуск привёл меня в Большой Кремлёвский дворец, в одном из залов которого должно было состояться награждение. Как оказалось, приказ явиться к восьми означал обычную перестраховку. В армии и МВД — это стандартное дело. Кто из служивших не стоял по паре часов на плацу или в не сидел в «ленкомнате», пока ждал высокую комиссию? Думаю, что таких нет. Правда, среди награждаемых хоть и было полно людей в форме, но попадались и обычные гражданские. Их манеры и походка ясно показывала, что если они и имеют отношение к армии, то сильно опосредованное.
Далее нас расставили по ранжиру и принялись подробно инструктировать, как и что делать, что говорить, как отвечать, как двигаться и куда. Ничего нового для себя в этом действе я не нашёл. Сам я в Кремле не бывал на подобных мероприятиях, но знаком с парнями по СВО, кто бывал на награждении и кому жал руку Путин. Примерно то же самое они и рассказывали, что я видел и наблюдал лично в этот момент.
Нас набралось тридцать один человек. Четверо штатских, остальные армейские и энкавэдэшники. Первых значительно больше, чем вторых. Несколько генералов, половина полковников и подполковников, значительно меньше майоров и несколько капитанов с лейтенантами, в числе которых был я.
— Ты тут уже бывал? — шепнул мне старлей с петлицами танкиста. Высокий, выше меня на пяток сантиметров, подтянутый, выбритый до синевы брюнет лет двадцати семи.
— Нет, — тихо ответил я ему. — Мне другие награды вручали на месте в штабе.
— Ясно. У меня также. Интересно, как здесь всё пройдёт… — сказал он и замолчал на полминуты. Потом не выдержал и вновь зашептал. — Интересно, фотографировать нас будут? Я бы взял карточку, чтобы показать в полку и потом отправить своим. Я сибирский, из Кемерово. Слышал?
— Слышал. Сердце Кузбаса.
— Точно! — ещё больше оживился он. — Там такая красота!
Тут рядом с нами появился старший лейтенант с гэбэшными петлицами. Он уставился на нас ледяным взглядом:
— Товарищи, прекратите разговоры. Помните, где вы находитесь.
— Простите, — покраснел танкист.
Спустя полчаса двери в зал, наконец-то, распахнулись. Через них к нам вошли трое мужчин. Узнал я только Берию. Нарком НКВД внимательно провёл взглядом по шеренге и, как показалось, дольше остальных рассматривал меня.
Потом была речь одного из спутников Лаврентия Павловича. По виду среди них он был самым взрослым, но не сказать, что старым. Минут сорок он в меру торжественно объявлял о наших героических деяниях, о том, что приближаем Победу, про славу, что куём мы и другие на боевом и трудовом фронте. Когда он закончил, началось, собственно, то ради чего мы все здесь собрались. По порядку подзывал к себе награждаемых, что-то коротко им говорил и прикалывал к кителям и гимнастёркам награды.
Когда осталось человек пять включая меня, его место занял Берия. И вот это точно было из-за меня. Я в очереди оказался последним, но вот по наградам я обскакал всех.
— Поздравляю, Андрей Михайлович, — сказал мне нарком. Он лично повесил на мою гимнастёрку Красное Знамя, орден Ленина и Золотую Звезду. Ни один из тех, с кем мне сегодня довелось стоять в очереди, не получал сразу столько. По два ордена — было. И двое награждённых Золотой Звездой тоже.
— Служу Советскому Союзу! — отчеканил я. Вдруг как-то резко все мысли из головы вылетели. Спроси Берия сейчас хоть что-то, я бы или не смог ответить, или вывалил чистую правду и всё, что думаю о спрошенном. Со мной такая растерянность случалась очень редко и только в минуты сильнейшего нервного напряжения. Пальцев на одной руке хватит, чтобы сосчитать.
Но тот чуть улыбнулся и ещё раз поздравил.
— Вот это да! — восхитился моим иконостасом танкист. Сам он к уже имеющейся Красной Звезде заимел Красное Знамя.
Незаметно в зале появились официанты с подносами с шампанским и вином. Закусить было нечем, а я ведь так и не ел ничего с момента пробуждения. Тот немолодой мужчина, начавший награждение, взялся произносить тосты. Обязательно был за Сталина, за Победу, за героических советских граждан.
Я заглянул в документы, выданные вместе с наградами. Из приказов, идущих вместе с орденами, узнал, что Героя я получил за уничтожение немецких эшелонов в Житомире. А орден Ленина за уничтожение важного германского чина. Красное Знамя стало результатом уничтожения аэродрома с немецкими бомбардировщиками.
