Кажется, что я застыла, совершенно по-глупому раскрыв рот. Я была лучшего мнения о Косте раньше. Но даже тогда не могла надеяться на что-то подобное. Он был нормальным. Вел себя не как те придурки-пацаны, решившими что очень круто изображать из себя героев клипов или школьных сериалов. Но он не извинялся. Наверное, потому что было не за что. Кроме последнего случая, о котором никто из нас так и напомнил друг другу.
— Что? За что ты извиняешься? И зачем?
— Потому что я не такой. Я веду себя так и говорю что-то подобное, потому что это нравится тем, с кем я тусуюсь. Круто не ставить ни во что предков. Круто сшибать с них деньги за вполне нормальные вещи. Всем плевать на то, что отец сначала не участвовал в твоей жизни, а теперь увидел в тебе достойное потомство. Еще больше наср*** на то, что ты из кожи вон лез, чтобы поступить в ВУЗ или на то, что стараешься быть достойным его фамилии. А самое мерзкое, что на это плевать ему. Понимаешь?
Я сглотнула. Он никогда не рассказывал мне ни о чем подобном. Мне казалось, что у него благополучная, а главное полная семья. Думалось, что он такой, потому что дома все хорошо и вообще, что он, дом, полная чаша. А тут…
— Зачем ты тогда водишься с ними?
Я задала вопрос и всей поверхностью кожи ощутила, как по-детски он прозвучал. Я и сама знала о том, как это быть на отшибе, когда тебя считают лохушкой и видела, как обходятся с теми, кого считают изгоями.
— Потому что так нужно. Потому что учеба закончится, а связи останутся. Сейчас надо заботиться об этом, отсвечивать и общаться с теми, кто может пригодиться в будущем.
Кажется, что меня затошнило от его слов. В них было много разумного, но подбросило то, что это выдавал парень, который еще «вчера» закончил школу и бросал камешки на дальнем берегу реки.
— Это не я все это придумал. Отец объяснил, как все устроено в этой жизни. А он у меня не последний человек, знаешь ли.
— А зачем ты наговорил все это мне? Ясно, что я вряд ли вольюсь в твою компанию. Тем более не стану весело смеяться, когда ты ржешь над своей бабулей.
Я бы не стала смеяться над Вероникой Геннадьевной какой бы строгой и иногда вредной она ни была.
— Я все эти недели думал о нашей встрече. Ты изменилась, а я не знаю почему стал вести себя как придурок.
Он остановил машину и повернулся ко мне.
— Не знаю. Правда! Наверное, потому что понял, что ты симпатичная и попытался подъехать к тебе с привычной темой. А ты не повелась.
Он посмотрел перед собой, став неожиданно очень серьезным. Таким, каким понравился мне когда-то.
— Я понял, что приеду к бабке следующим летом.
— Бабке?
— Да, бабке, — ответил Костя с каким-то ожесточением в голосе. — Именно так.
Никогда не видела его таким взрослым. А еще несчастным.
— Не смотри на меня так! Ты ведь не знаешь, что до девяти лет она даже не вспоминала о нас с матерью? Ни одного звонка, ни одного поздравления. Ни разу не спросила обо мне, не говоря уже о том, чтобы поинтересовалась о том, а надо ли что? А потом она поняла, что внуков больше не будет. Один я у нее. Вспомнила и стала полоскать мозг и есть плешь отцу.
Он посмотрел на меня с неожиданным выражением горечи во взгляде.
— Это сейчас я весь из себя упакованный, а раньше мамка ходила по секондам и выбирала шмотки поновее. Знаешь, как это донашивать вещи за соседом? А делать вид, что не подозреваешь ни о чем? Только бы не расстроить ее?
Этого я не знала.
— Так что не смотри на меня так. У меня есть причины так вести себя с ними.
В этом он был прав. Я не имела права судить его за это и вмешиваться со своими суждениями в его монастырь.
— Я тебе рассказываю, потому что ты мой друг. Я очень хорошо понял это, когда осознал, что следующим летом, когда нагряну в Зеленоанск тебя уже не будет там. Будут эти твои одноклассницы, снова надо будет быть крутым, а вот собой уже не с кем.
Он уперся в руль лбом, а потом повернулся ко мне.
— Хочу, чтобы у меня был хотя бы один настоящий друг и не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Понимаешь?
Глава 20
— Нам надо вернуться обратно, — проговорил папа, оглядев обстановку вокруг. — Это не обсуждается.
— Куда вернуться? — в очередной раз спросила бабушка, но в этот раз сделала это очень холодно. — У тебя нет там ничего.
Папу выпустили, а он, несмотря на то что ему объяснили, как обстоят дел в родном Зеленоанске, упрямился и желал вернуться обратно. Он как будто не слышал никого. Не желал делать этого. Его не волновало, что слухи не просто промчались по городу, а сыграли против всех нас. Ему было все равно на то, что он лишился работы и на то, что его скорее всего не возьмут никуда с той зарплатой, которая была у него до того, как пришел в движение моховик с ужасными событиями. Не слышал он и о том, как станут относиться ко мне.
— У меня там квартира, хорошие знакомые, друзья.
— Те самые друзья, которые облили грязью твою дочь? Благодаря которым ты попал в тюрьму? Которые не сделали ничего, чтобы вытащить тебя оттуда?
