Я кивнула, испытав двойственное чувство раздражения и благодарности. Последнего было больше. Он не кинул меня с этой новостью накануне мероприятия.
— Хорошо.
— Даже не спросишь почему я отказываюсь?
— Наверное, причина на самом деле веская.
— Я подписал очень выгодный контракт — сказал Фил, заторопившись. — В сентябре я буду в Австралии и по идее смогу выкроить день между съемками, но, Ид, я не хочу оставлять шанса для того, чтобы подвести и расстроить тебя.
Я кивнула, присев на ступеньки.
— Не хочу, чтобы ты волновалась еще и из-за меня.
— Спасибо, что предупредил заранее, — поблагодарила я, прислонившись виском с покрытому инею бревну. — Буду искать пару.
— Все в порядке, милая?
— Да. Просто думаю.
Я пожала плечами. Не хотелось говорить Филу, что это на самом деле выручил меня, позвонив первым. Моя поездка в Великобританию может накрыться медным тазом уже сейчас. Она уже делает это. Папа не изменился. У него было время обдумать все пока он был за решеткой. Но он только затаился, сделал вид, что изменил свое мнение, а на самом деле использовал бабушку и ее возможности, чтобы выйти в максимально быстрые сроки. Такой адвокат, как Артем Золотарев, умеющий договариваться хоть с чертом лысым (как любила поговаривать Люся) не был доступен нам в прошлой жизни.
— У тебя есть кто-то на примете? — продолжал допытываться Фил, растеряв веселые интонации. — Мне совсем не нравится твое молчание.
— Думаю, что да.
На ум пришел конечно же Костя. Он совсем недавно хвастал тем, что его пригласили на практику в Великобританию. Она, конечно, к тому времени закончится, но виза будет действовать. А еще ему будет интересно побывать на таком мероприятии. Я видела его интерес, когда рассказывала о всех тех мероприятиях, которые мне следовало посетить, чтобы быть допущенной к балу.
— Расскажи, что контракт ты заполучил? — попросила я, старательно глубоко вдыхая чистый воздух. — Мне надо отвлечься и послушать про другую жизнь.
Фил рассказывал о контракте с крупным медиа холдингом, которому принадлежало семьдесят процентов глянцевой прессы всего мира, а я бродила по вытоптанной дорожке. Свежий воздух помог немного. Меня перестало мутить и уменьшилась боль в виске.
— Надо будет отснять три сезона — весну, лето и осень.
— А что не так с зимой?
— В мире моды сезоны идут в другой очередности…
Смартфон выпал из моих рук., скользнув по дорожке и нырнув своим корпусом в сугроб.
— Пойдем!
Отец схватил меня за руку, подкравшись совершенно незаметнейшим образом. Минуту назад его не было рядом со мной, а теперь он тащит меня к воротам.
— Куда?!
— Я уже вызвал такси!
Я упиралась, сначала для того, чтобы подобрать вещь, а потом просто потому, что так нужно было.
— Папа! Перестань! О чем ты…
Я остановилась, теперь уже просто помимо чьей-либо воли. Внутри меня словно выключилось что-то.
— О чем ты… О чем ты…
Отец дернул меня за собой еще раз и только потом додумался повернуться и посмотреть на меня. Он перестал орать, говорить о мажорах и что мы простые смертные. Я же пыталась произнести очень простую фразу, которая все стучала и стучала в моей голове, но никак не могла вспомнить ее окончение.
— Ида?
— Папа, — проговорила я с трудом. — Что… не так.
Мир резко дернулся вниз, в глазах потемнело и раздалось далекое и истошное:
— Ида! Ида! Что с тобой?! Помогите!
Он еще кричал что-то. Я же вдруг почувствовала себя Алисой Льюиса Кэрролла. Мне казалось, что я угодила в невероятно темную кроличью норму. Я все падала и падала. Крики папы становились все тише, превратившись в невнятный шум, пока не замолкли окончательно. Чтобы через секунду ворваться в сознание, оглушить и надоесть повторившимися фразами.
— Ида, пожалуйста! — бабушка держала меня за руку, сжимая своими сухими и немного прохладными пальцами. — Детка!
— Это все вы!
— Что?! — кажется бабушка села, не ожидав подобного. — Что ты такое говоришь, Паша?
Я хотела встать и сказать папе, чтобы он замолчал, а еще лучше убрался отсюда. Хотелось крикнуть это. Но веки не желали раскрываться как будто налившись свинцом. Язык так и вовсе прирос к небу.
— То и говорю, что вы загнали мою девочку! Кстати, прекратите называть ее детка! Это так пошло!
Бабушка промолчала, но я знала, что это затишье перед бурей. Никто не мог учить ее хорошим манерам. Она могла, а вот ее никто и ни в коем случае. Марина говорила, что ей в силу своего возраста простительно.
— Мила рассказывала, как вы измывались над ней. Танцы, кружки, репетиторы… Ни одной свободной минуты!
— Я дала ей образование, а что ей дал ты?! Клоповник? Нищету?
Родители продолжали ссориться даже возле потерявшей сознание меня. Я только вздохнула в ответ, желая продолжить падение и не слышать ничего. Тогда было так хорошо, а сейчас я навалилась такая слабость, что у меня не получается сжать руку бабули.
— В любом случае я не позволю угробить свою дочь!
— С ней все было в порядке до твоего появления здесь — продолжала яриться бабушка, все громче стуча палкой. — Мила тоже была жива пока не встретила тебя!
— Прекратите сейчас же!
