Почему-то я не узнала голоса Леонида Львовича. Наверное, из-за того, что переносицу прострелило резкой болью и я отвлеклась на это ощущение. Боль от него распространилась подобно капле чернил, упавшей в воду.
— Выйдите! Сейчас же! Вы тоже дамочка! Вы тоже!
Писк стал повторяться все чаще.
— Что?!
Я усмехнулась, но не почувствовала своих губ. Как будто не смогла пошевелить ими. Удивление бабушки можно было потрогать рукой.
— Я ее отец!
— А я ее врач — откликнулся мужчина, дотронувшийся до моей руки. — Распоряжусь, чтобы вас не пускали к ней, пока она не стабилизируется.
Кажется, что моя голова вновь закружилась от свалившихся новостей.
— Ваш ребенок переживает инсульт, а вы собачитесь, зная прекрасно, что она слышит вас!
— Инсульт? — воскликнул папа — Ей всего семнадцать!
— Это может случиться и с пятилетним. А теперь на выход! На выход я сказал!
— Да как вы смеете?!
— На выход! Позже объясню вам все.
Я поняла, что удивлена не меньше своих родственников. Как со мной могло произойти то, что обычно случается со стариками? Я спортом занимаюсь, веду правильный образ жизни, витамины принимаю.
— Ида, — обратился ко мне тот самый врач проникновенным голосом. — Ты должна отдохнуть, выспаться как следует за эти дни, но потом тебе придется вернуться обратно.
Глава 21
Я «вернулась» через несколько дней. Пришла в себя в светлой палате, осмотрела себя насколько это было возможно и полезла в смартфон, чтобы прочитать о скосившем меня недуге. Только после этого сползла с койки и отправилась в уборную, чтобы умыться и сделать остальные деликатные дела.
— Не дождалась меня и решила напугать себя самостоятельно, — спросил доктор, разместившись на моей койке. — Доброе утро, Артемида.
— Доброе,?..
— Вячеслав Михайлович, — представился мужчина, поднявшись на ноги. — Твой лечащий врач.
Он покрутил меж пальцев оставленный на койке смартфон, прежде чем вновь положить его на место.
— Не удержался, заглянул — объяснил рыжий доктор, не выпуская меня из плена ярко голубых глаз. — Ты не заблокировала экран.
Я кивнула, пройдя к койке, села на нее и посмотрела на возвысившегося надо мной мужчину. От него приятно пахло. В сто раз приятнее, чем от меня и от окружающего пространства.
— Вы солгали моим родственникам, — произнесла я, проигнорировав факт копания в гаджете. — Зачем?
Меня волновал не факт нарушения границ личного пространства. Зеркало в уборной показывало нормальную меня, если такое можно сказать о помятой и невероятно бледной девушке с немытыми волосами. Но не было ничего, что свидетельствовало бы о прошедшей операции. А ведь она должна была быть, так?
— Ты слышала все?
— Да. Вы просили меня отдохнуть, а потом возвращаться обратно.
— Если говорить строго, то я не лгал, а преувеличил. Инсульт был. Это показало МРТ. Тромб был вот здесь.
Он показал в район виска.
— Болела у тебя голова в то утро?
Было дело. Вот только я списала все на нервы. Ведь я толком и не спала ночью, а проснулась ни свет ни заря, подняв на ноги всех, чтобы встретить папу.
— Организм справился со всем самостоятельно. Сосуды расширились, тромб проскочил, но вот ты вышла на улицу, на мороз, сосуды сузились и вот тогда тебе стало плохо.
— И что теперь?
Вячеслав Михайлович осмотрел и послушал меня еще раз, проверил анализы и объявил, что быть мне гостей навороченной больницы еще с неделю.
— Это пойдет тебе на пользу. Заодно мы понаблюдаем тебя.
— Безделье? — поинтересовалась я со скептически выражением лица. — Кому оно было на пользу?
Доктор неожиданно рассмеялся.
— Теперь я понимаю, что солгал совершенно не тем людям.
Мне он разонравился… Симпатия к врачу, который помог мне поправиться, улетучилась ровно в этот момент. Не люблю манипуляторов, а уж таких бессердечных тем более. Благо бабушка оказалась сделанной из стали и с ней не случилось ничего. А если бы у нее прихватило сердце?
— Побудешь у нас еще неделю, Артемида. Что насчет твоих слов. Ты можешь читать и общаться с друзьями. Но обязана соблюдать режим, а на будущее, если не хочешь повторения ситуации должна снизить нагрузку. Иначе, вместо осуществления своих планов рискуешь попасть к нам с куда более плачевными последствиями.
Он повторил все это не один раз за ту неделю, что я пробыла в больнице и вопреки всем моим надеждам провел воспитательную беседу не только со мной, но и со всеми моими родственниками.
Я посчитала, что это совершенно зря. Я в конце не была совсем уж безответственной особой и уж тем более не была врагом себе.
— Вячеслав Михайлович прав, Ида, — произнесла бабушка, забрав меня после выписки. — Надо дать себе послабление.
Я не удержалась и закатила глаза.
— Я поняла. Буду больше гулять. Есть много фруктов. Делать больше перерывов и встречаться с друзьями.
Бабушка считала, что этого недостаточно. Так же как Марина и Леонид Львович, которые навещали и звонили мне в течение этих семи с половиной дней.
— Думаю, что этого мало, милая.
— Я забыла что-то? — поинтересовалась я, отвлекшись от загружаемых новостей на экране. — Может мне стоит записаться в спортивную секцию?
