Я посмотрела на бабушку с выражением притворной чопорности. Мы сейчас с ней поменялись местами. Обычно я выдавала что-то такое про любовь, а она поправляла меня в схожей с продемонстрированной манере. Отчего-то бабушка не верила в любовь двух юных сердец.
— Любовь? — переспросила я, даже не думая сдерживать улыбку. — Она может и подождать, если это действительно она.
Нечего было сдерживать. Попытка «подурачиться» совершенно не помогла мне.
— В самом деле, Ида, я никогда не поверю, что ты стала сама не своя из-за девчонки, которую не видела целый год.
— Просто он женится, ба, — проговорила я с задрожавшими губами. — Это глупо с моей стороны расстраиваться, но я ничего не могу поделать с собой.
— Женится? Кто? Николас? Этого не может быть! Определенно!
Я кивала на каждый ее вопрос и даже отвернулась от нее, чтобы не нагрубить от расстройства. О чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Тем не менее это так. Не работает твоя теория, ба. Не работает.
Аделаида Георгиевна Спасская относилась скептически ко многим вещам, но верила в предназначение. Однако, вера и реальность, кажется, имели мало что общего. Одних персонажей и то не всех.
— Что я слышу? Что я вижу? Бог мой!
Ни я, ни бабушка не успели рассмеяться сказанному, потому что были перебиты весьма бесцеремонным образом. Не то, чтобы все англичане были пропитаны манерами до мозга костей, но в этой части клуба были сплошь и рядом именно такие. Но мое сердце дрогнуло по всем другому поводу. Голос мужчины очень сильно напомнил мне Николаса. Напомнил, обрадовал и разозлил.
— Я попала в кроличью нору и оказался в прошлом! — продолжал говорить пожилой мужчина в синем костюме, несколько раз поправив полосатый галстук. — Теперь только и делаю что падаю, падаю, падаю.
Последнее чувство улетучилось, словно злой дух из восточной сказки.
Мы действительно попали во временную воронку.
Я и бабушка оставались прежними, а вот Николас постарел на несколько лет как. Если судить по внешности конечно же. Но не по голосу.
Впрочем, шутки в сторону. Это был не он, а мой персональный фантом. Который был лишь похож на потерянного для меня француза.
— Ты совершенно не сносен, Роберт! — вдруг вспылила разрумянившаяся бабуля. — Только ты можешь выдавать такие возмутительные комплименты!
— Ади! — воскликнул мужчина, мгновенно позабыв об аксессуаре на шее и протянул к ней руки. — Я хотел сказать, что ты совершенно не изменилась за эти годы!
— В самом деле? А к чему этот бред в духе Кэрролла?! — продолжала негодовать бабуля. — Ты переобуваешься на лету, прости меня, Боже!
Я смотрела на эту перепалку и не понимала ничего! Точнее я все очень хорошо понимала. Вот только бабушка удивляла меня. А еще это «Ади»! Ади?! Никогда не слышала, чтобы ее звал так кто-нибудь! Никогда не видела, чтобы она краснела. Не видела раньше, просила ба, но теперь поняла, как выглядит ее интерес.
— Всегда так делал! — продолжала гневаться бабушка, но не так как я успела узнать за год, что живу с ней рядом.
— Помнится, что тебе это даже нравилось.
Стало смешно, а еще досадно. Я никогда не оказывалась в подобных ситуациях. На нас стали посматривать. Но вряд ли нашелся такой сотрудник безопасности, который рискнул бы сделать замечание особам в столь почтенном возрасте.
— Предположу, что ты, ба, не изменилась — проговорила я, вмешавшись и перетянув внимание на себя. — Тогда, как…
Я сделала паузу и лишний раз отметила для себя, что я поднаторела в светских беседах. У меня получалось все лучше и лучше.
— Позвольте представиться, юная леди, сэр Роберт Бартоломью Элджерон, — с готовностью ответила мужчина и, несмотря на возраст, как-то выпрямился и даже щелкнул каблуками.
Я присела в книксене, выпрямилась и продолжила дальше:
— Тогда как у сэра Роберта время посеребрило виски, — продолжила я, улыбнувшись.
Но про себя… Я все же не сдержала завистливого вздоха. У всех так или иначе налаживается личная жизнь, а у меня…
— Абсолютно верно! — подтвердил мужчина, улыбнувшись и как будто помолодев на глазах. — Юная леди, у вас талант к дипломатическому искусству.
Комплимент был приятен. Я стремилась к профессии мечты и на какое-то мгновение я смогла отвлечься от мыслей о Николасе.
— Чего не скажешь про тебя, — проворчала бабуля, отразив непонравившуюся ей эмоцию. — Познакомься с моей внучкой Артемидой.
— Мы знакомы, Ади! Ты уже представляла нас…
— О чем ты, Роб?! — воскликнула ба, как будто помолодевшим, налившимся большей силой в голосе. — Я только писала тебе о ней!
— Ади? — откликнулся мужчина с теми же повышенными интонациями. — Куда ты писала?! Я говорю тебе о лете шестьдесят пятого года!
Я решила оставить этих ссорящихся голубков наедине. Им надо было поговорить друг с другом, выяснить что-то и прийти к какому-то равновесию в общении с собой.
— Я оставлю вас ненадолго, — проговорила я, подарив этим двум извиняющуюся улыбку. — Мне нужно отойти ненадолго, но я обязательно найду вас.
