Я, честно говоря, блефовала. Моя прежняя уверенность таяла, как случайный снег в пустыне, ведь он мог быть и не французом вовсе — ведь он так хорошо говорил на разных языках.
— Я не беспокоюсь об этом, my darling, — сказал он не без удовольствия, да так громко, что на нас оглянулись близ стоящие гости, — меня интересует каким образом ты оказалась здесь.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что мое любопытство вроде как удовлетворенно. Еще несколько секунд, чтобы сделать предположения, которые могли родиться в его голове.
— Дам тебе возможность придумать ответ поинтереснее, — меж тем проговорил он, посмотрев мимо меня. — Я, как ты могла заметить люблю дуэли и не только на шпагах.
Я оглянулась, проследив за его взглядом. Николас смотрел на полупустой столик с весьма поредевшей пирамидой из старомодных бокалов времен «Гетсби». Версий было немного. Одна была возмутительнее другой. Та, что могла так разозлить его была всего лишь одна. Ведь только она могла взбесить его — я пришла в компании кого-то не того. Иначе, он бы повел меня в каптерку охраны.
— Только пообещай мне для начала, — продолжил француз с самым темным, но меж тем ухмыляющимся выражением глаз, — что не сделаешь и шагу с этого места?
Кажется, что я задохнулась от жара негодования что поднялся откуда-то из глубины.
— Обещаю, — ответила я, переступив с ноги на ногу, но перед этим скрестив пальцы, зарывшиеся в складках плиссированной юбки.
Он задержал взгляд на мне еще на мгновение, а потом направился к столу. Я же, досчитав до пяти, стиснула в пальцах сумку и припустила бегом в противоположном от него направлении.
К черту обещания! К черту благородство! К черту то, чем грешили героев любимых книг.
Во мне проснулся дух авантюризма, на отсутствие которого время от времени жаловался Костя.
Пусть Николас бесится и выносит мозг своим любовницам, невестам, женам… Да хоть черту лысому! А я не хочу вспоминать о нем, как о гаде, который испортил такой день. Лучше я буду смеяться этой маленькой выходке после…
После, я обязательно буду смеяться. Нет! Хохотать!
Но пока я бежала, зачем-то путая следы, огибала гостей и молилась, чтобы не напороться на бабулю. Потому что понимала, что остановлюсь и не смогу пробежать мимо нее.
Я пыталась справиться с дыханием и настроить его на физкультурный лад, потому что сердце вдруг замолотило как бешенное, подпрыгнуло к горлу и даже перекрыло собой мозг.
Все правильно.
Я паниковала. Я смотрела на прыгающую картинку перед собой и вспоминала как тут устроено все и где же находится злосчастный выход. Мне главное было добежать до кованных ворот, вырваться за ограждение, а там может ловить меня сколько хочет! Я буду на свободе, позвоню Косте, а Николас не сможет доказать ничего.
Я сбросила туфли, подхватила, услышала возмущенные и удивленные возгласы-крики позади и забыла о них.
— Ату ее, сэр Николас! — расслышала я смешки позади. — Ату!
— Беги, девочка! Беги!
Кажется, что позади засвистели. Я же почувствовала себя кем-то вроде загнанной лисицы. А потом пришла в ужас, осознав, как обратились к моему преследователю. Сэр! О, Господи Боже ты мой! Что это за человек, с которым меня свела судьба?!
— Ай! — вскрикнула я, пробежав еще немного. — Ай!
Цель была так близко. Я почти добежала до калитки, через которую вносили лодки спортсмены-студенты какого-то колледжа, могла дотянуться до нее рукой и ухватиться за металлический прут, но дернулась, сначала замерев, а потом сделав еще шаг. Укол повторился в другой части стопы и был больнее прежнего. Потом же из меня выбило дух.
— Попалась! — воскликнул Николас у меня над головой. — Бегунья из тебя такая же никакая, как и лгунья!
Сильные руки обхватили меня за пояс и подняли в воздух, заставив на миг успокоиться скованное болью сознание.
— Отпустите меня немедленно! — потребовала я, забыв о раненой ступне.
Я безрезультатно пыталась разжать его вцепившиеся в замок пальцы, но они словно прикипели к друг другу.
— Не могу поверить! — шипит Николас мне на ухо, — Что поверил тебе!
Он все-таки поставил меня на ноги в каких-то кустах. Я тут же дернулась и даже подалась к нему только бы унять острую боль в ноге. Но он отошел от меня, вернулся и навис надо мной.
— Решила сбежать от меня здесь? Серьезно?
Он даже бровь приподнял, но я-то видела, что он и вполовину не такой, каким был, отправившись за напитками. Его настроение улучшилось. Прошло бросающееся в глаза напряжение. Чего не скажешь обо мне. У меня пульсировало в ноге, было жарко и хотелось пить. Теперь по-настоящему.
— Разве похоже на то, что я смеюсь? — осведомилась я, пристав на цыпочки, чтобы облегчить свое состояние. — Или, это какое-то особенное место, где престало быть серьезной, а я как идиотка улыбаюсь?
Мы поменялись с ним местами. Я вела себя совершенно хамским образом, а вот он возвращался в «личину» уравновешенного и умного Николаса, которого я знала когда-то.
— Вообще, определитесь уже наконец плохо я лгу или все-таки хорошо!
Мои слова произвели эффект на него, но только не тот, который я ожидала.
