— Второй этаж закрыт, если ты не заметила, — я резко оборачиваюсь на звук голоса Александра, который медленно подходит ко мне, при этом осматривая меня с ног до головы очевидно оценивающим взглядом. Уверена, он не оставил незамеченными перемены в моём внешнем виде, что не может не заставить меня почувствовать себя ужасно несуразно. — Ты потрясающе выглядишь, — он внезапно говорит это таким тоном, будто он этим крайне недоволен, что самую малость сбивает с толку. Вроде комплимент сделал, но в тоже время как-то неприятно стало от его слов.
— Скорее, как шлюха, — я отвечаю, неосознанно кутаясь в пиджак, поскольку от его пристального взгляда мне становится некомфортно.
— Нет. Ничего подобного, — он со смешком отвечает, подходя ко мне чуть ближе, а я не знаю как реагировать на нашу с ним беседу, ведь это первый раз за целую неделю, когда он говорит со мной. С одной стороны мне очень сильно хочется сказать ему что-то колкое, как-то задеть, обидеть, но с другой — я не хочу в который раз с ним ругаться или спорить. Не хочу быть с ним в ссоре, быть игнорированной им. Но и так просто простить его я тоже не могу. Мне ужасно обидно от того, что во время нашей поездки он уже был в отношениях с Амандой, что он поцеловал меня, имея при этом девушку. И то, как он повёл себя после случившегося… Будто произошедшее между нами совершенно ничего не значило как для меня, так и для него.
— Всё в порядке? — он с беспокойством спрашивает, не понимая причину моего поведения, или же делая вид, что не понимает.
— Кажется, я влюбилась в тебя, — хотела бы я сказать это уверенным, твёрдым голосом, при этом не сгорая со стыда, но это лишь мои мысли, которые я, вероятнее всего, никогда не озвучу в слух при нём. — Ты пригласил Вильяма? — я с ноткой удивления спрашиваю у него, избирая бесконфликтный способ разговора, во время которого мы не будем выяснять отношения.
— Да, он нравится Лиззи, так что… Кто я такой, чтобы стоять между ними, — он спокойно отвечает, смотря на парня через окно.
— Нила! — неожиданно раздаётся громкий изумлённый возглас девушки Кинга, которая стремительным шагом приближается к нам. — Ты пришла.
— Блестящее умозаключение, Аманда, — я не без раздражения отвечаю, поскольку один лишь её вид выводит меня из себя. Были бы убийства легализированы, первым делом от неё избавилась.
— Алекс, там какие-то парни разбили телевизор в гостиной, — Аманда информирует своего молодого человека, после чего он срывается с места и в мгновение ока оказывается на первом этаже, дабы разобраться с неприятной ситуацией. И мы с рыжеволосой остаёмся одни. — Если ты думаешь, что сможешь отбить его у меня, то ты сильно ошибаешься, — и вот наконец это происходит! Аманда прекращает строить из себя невинную дурочку, которая смотрит на весь мир сквозь розовые очки, и показывает свою истинную натуру, а именно — стервозную и двуличную.
— Что за хрень ты сейчас несёшь? — я с нескрываемым презрением спрашиваю, на что получаю максимально неожиданный ответ.
— Его не привлекают столь легкодоступные девушки, которые отчаянно строят из себя недотрог. Я наслышана о тебе, поэтому советую тебе переключиться на другого парня, ведь с Алексом тебе больше ничего не светит.
После сказанных слов девушки у меня появляется такое чувство, будто мне перекрыли весь воздух, а в живот бесчисленное количество раз пырнули острым ножом. Я не могу даже ответить Аманде, чтобы поставить её на место, ведь единственное, о чём я могу сейчас думать — это то, что Кинг рассказал ей о произошедшем в машине. Девушка уходит с победоносным видом, а я прокручиваю каждое её слово у себя в голове, дабы убедиться в том, что это обычное оскорбление, основанное на нелепых слухах, а не прямое доказательство того, что Александр так подло со мной поступил. Но её слова… Может она ничего не сказала об автомобиле, но она явно подразумевала ту ночь. Так значит Кинг действительно считает меня легкодоступной девушкой, которая не впервые кому-то позволила касаться себя в подобных местах. От этих мыслей моя голова идёт кругом, и я опускаюсь на рядом стоящий стул, чтобы перевести дыхание и взять себя в руки. Но я не могу обуздать свою ярость. Как он мог разболтать об этом Аманде, которая явно не станет держать язык за зубами?! Как он вообще мог кому-то рассказать о таком?! Об измене Лиззи он рассказал лишь тем, кто точно не станет её осуждать или трепаться об этом на каждом углу. Но почему он так со мной поступил? Неужели он был настолько зол, что я в итоге стала омерзительной потаскушкой для него?
