— Ну и кто это, блядь, такой? — не отрывая взгляд от обходительного мужчины, который лишён всякой привлекательности, спрашивает у самого себя в недовольстве Кинг.
— Друг семьи, — я с немалым скептицизмом читаю в слух ответ Бонни, которая следом просит меня не говорить об этом Брайану, что в результате порождает ещё больше подозрений и вопросов.
— Если Брайан узнает о подобных друзьях семьи Риверы, которые водят её по ресторанам… — Кинг серьёзно протягивает, за что получает мой недовольный взгляд в ответ. — Что?
— Последнее, о чём взбешенному Брайану сейчас надо знать — это об этом старике, — я совершенно серьёзно говорю, поскольку этот мужчина действительно может оказаться лишь другом семьи, который по каким-либо причинам решил пригласить Бонни на поздний ужин. В любом случае, этим вечером я расспрошу девушку об увиденном, и лишь после этого стану делать какие-то выводы. А если выяснится, что она в самом деле изменяет Брайану с этим жалким подобием человека, что маловероятно, она сама должна будет во всём сознаться своему парню. — Завтра сам её обо всём допросишь и, если что-то покажется тебе подозрительным или лживым, то можешь обо всём сразу же наябедничать Брайану.
— Ну и куда ты собралась? — Александр безэмоционально спрашивает, наблюдая за тем, как я встаю из-за стола и надеваю куртку, которая до этого была накинута на мои плечи, поскольку я так и не согрелась в ресторане.
— Я ведь говорила, что дома мне надо быть в десять… о чём Ричард не забывает мне напоминать, — конец фразы я бурчу себе под нос, поскольку секунду назад он в очередной раз написал мне об этом. Даже по самым приблизительным подсчётам, это уже седьмое сообщение за сегодняшний день о комендантском часе, в случае нарушения которого меня будет ждать домашний арест на месяц.
— Но сейчас только половина восьмого, — в недоумении говорит Кинг, когда бросает на стол несколько стодолларовых купюр и смотрит на наручные часы с кожаным ремешком.
— Я знаю, — я говорю ему в ответ с неоднозначной улыбкой на губах, после чего выхожу из заведения на улицу.
Проходит всего пара секунд, как брюнет оказывается у меня за спиной. По-собственнически притянув меня к себе за талию и единожды легко поцеловав в шею, отчего у меня буквально подкашиваются ноги, Александр спрашивает у меня соблазнительным шепотом о том, как и где я хочу провести оставшееся с ним время. Поскольку я сама ещё не знаю точный ответ на заданный им вопрос, я, облокотившись о него спиной, вглядываюсь в беззвёздное небо и пытаюсь принять решение, на которое не будет влиять горячее завораживающее дыхание Кинга у мочки моего уха. Но, так или иначе, это меня сбивает. В конечном итоге, я предлагаю поехать к нему домой, дабы побыть наедине, но прежде чем он успевает сказать что-то до ужаса похабное или намекающее на какие-либо извращение, я ставлю его перед фактом, что, как ранее было мною сказано, между нами ничего неприличного не будет. Ни петтинга, ни уж тем более секса. Его максимум — это поцелуи в шею, иначе вечер выйдет из-под контроля, а этого я ой как не хочу, ведь тогда я буду сильно сожалеть о произошедшем.
Но как оказывается, удержать саму себя от фривольных прикосновений оказывается куда сложнее, нежели Александра. Когда Кинг припарковывает автомобиль у своего дома, его куртка уже валяется где-то на заднем сиденье, дабы мне было легче забираться руками под чёрный свитер и ласкать его напряжённый пресс, пока мы сплетаем наши губы в страстном поцелуе. Всё же поехать к нему было опрометчивым решением. И это я понимаю лишь тогда, когда мы, не прекращая жаркий поцелуй, с шумом врезаемся в входную дверь, при этом совершенно не замечая ничего вокруг. На ощупь отворив её, Кинг заводит меня внутрь дома, где мы продолжаем беспорядочно разуваться и раздевать друг друга.
— У тебя есть что-нибудь выпить? Газировка там, или что-то вроде этого? — я глупо спрашиваю у него во время секундных промежутков между поцелуями, при этом будучи прижатой к стене в прихожей. Нам двоим определённо нужно выпить что-то холодное, дабы остудить вспыхнувшую между нами страсть.
— Ага. В холодильнике на кухне, — он отвечает, после чего мы тем же способом идём в сторону кухни, не прекращая сладострастные поцелуи, от которых моя голова идёт кругом.
— Это не кухня, — я констатирую очевидное, когда оказываюсь на столе в столовой. Но, к сожалению, этот факт, а также прижимающийся ко мне всем телом парень, совершенно не смущает меня. Даже наоборот, будучи чертовски возбуждённой, я жажду большего, нежели развязных поцелуев. — Алекс, надо прекращать, — закинув голову назад, когда Кинг покрывает мою шею и ключицы горячими поцелуями, я из последних сил говорю, в попытке достучаться хотя бы до него, поскольку сама я больше не в состоянии остановиться.
— Уверена?
