Поскольку Брайан по сей день не в ладу с самим собой, в доме стоит пробирающее до дрожи напряжение и безмолвие. Ричард всё не решается поговорить со своим сыном о произошедшем, ведь на протяжении нескольких лет разговор о погибшем ребёнке был под строгим запретом. Даже Гвинет, которая всегда с трудом переносит тяжёлую тишину и натянутые отношения в семье, не рвётся что-либо как обычно менять, а помалкивает. К тому же сам Брайан всего за пару недель воздвиг возле себя столько неприступных барьеров, что, если кто-то и захочет ему помочь, то он незамедлительно потерпит сокрушительную неудачу. Я же стараюсь абстрагироваться от давящей атмосферы, которая царит в доме, но, к несчастью, не всегда выходит. Именно по этой причине я как можно чаще пытаюсь сбегать из дома к Александру, а если не получается, я всеми правдами и неправдами затягиваю его к себе в комнату, где удерживаю до самого конца. Я надеюсь, что Кинг понимает и прощает мне мою навязчивость, а если нет, то в скором времени это может вылиться в одну большую проблему, ведь никто не любит людей, которые заполняют каждый день и каждый час человека собой. И к несчастью, я знаю это не понаслышке, потому как в детстве я имела несносную привычку навязываться другим. У меня никогда не было друзей, а хоть с кем-то общаться мне было просто необходимо, ведь одиночество в то время я была не силах вынести. Но таким поведением я лишь усугубляла ситуацию… Однако когда я украдкой поглядываю на парня, который проводит со мной каждый час этих выходных, я не замечаю на его лице ни тени малейшего удручения, либо же утомления. Но самое удивительное заключается в том, что меня саму совершенно не тяготит и не обременяет каждодневное непрекращающееся общение с ним. Единственный человек, который каждый раз приходит в самое настоящее негодование, когда мы оказываемся вместе — это Ричард. Он до одури сильно переживает из-за того, что вне поля его зрения мы с Кингом якобы занимаемся чем-то до ужаса развратным и непристойным. Но в действительности он может не беспокоиться об этом, ибо вот уже как две недели мы с Александром не притрагиваемся друг к другу. После состоявшегося между нами разговора, мы решили не спешить с этим, ведь каждый раз я чувствую себя ужасно. Разумеется в моральном, а не физическом плане. Но Ричард этого не знает, поэтому я едва ли удивляюсь тому, что он врывается в мою спальню без стука, когда мы с Александром смотрим фильм, лёжа у меня на кровати.
— Алекс, два фута от Нилы, — он строго заявляет из-за того, что замечает руку парня на моей ноге. Благо, что он не зашёл в комнату где-то полчаса назад, иначе Кингу и мне не поздоровилось за то, чем мы занимались.
— Может ты ещё камеры по всей моей комнате расставишь? — я с упрёком спрашиваю, когда Александр в самом деле отстраняется от меня, держа желанную Ричардом дистанцию.
— Будешь так говорить, то именно так и поступлю. Мне внуки в сорок с лишним лет не нужны.
— Ричард, фу! — я с омерзением восклицаю, поскольку не переношу какие-либо разговоры о сексе с ним, либо же с Гвинет. Даже столь завуалированные вызывают у меня отвращение.
— Серьёзно, Нила? — вдруг подаёт голос рядом лежащий Александр. — Гипотетический секс со мной именно такие эмоции у тебя вызывает?
— Мне нравится слово «гипотетический», — с одобрением говорит Ричард Кингу, после чего покидает комнату, оставив за собой дверь чуть приоткрытой, что просто не может не подействовать мне на нервы. Я незамедлительно подрываюсь с кровати и с громким хлопком показательно закрываю её.
— Вот же вредина, — с улыбкой говорит брюнет, когда я обратно ложусь в постель и кладу голову ему на плечо, после чего он целует меня в макушку и включает фильм.
Спустя час, когда на экране ноутбука появляются титры, Александр, взглянув на время, начинает поспешно собираться, ведь этим вечером у него самолёт в Лондон. Я с огорчением наблюдаю за этим действием, потому что в следующий раз мы сможем увидеться только через несколько недель. Зимние каникулы наступили, поэтому Кинг вынужден лететь в Лондон к отцу, а я — в Финляндию на праздники, поскольку Гвинет считает, что временная смена обстановки благоприятно повлияет на напряжённые взаимоотношения в семье, в чём лично я сильно сомневаюсь. Рождество и Новый год — это два ненавистных мною праздника, с которыми у меня связаны худшие воспоминания в моей жизни, так как их я праздновала, если, конечно, так можно выразиться, в приюте спустя несколько дней с момента смерти бабушки. Да и в семье Джонсонов эти праздники с тех пор также перестали ассоциироваться с чем-то радостным, сказочным и счастливым, поскольку именно тогда Ричард и его бывшая жена, родная мать Брайана, в край разругавшись, признались друг другу в том, что у них на протяжении нескольких лет есть любовники, и пришли к решению, что им стоит незамедлительно развестись.
