— Брайан? — в конце концов, я не выдерживаю и спустя несколько минут вновь захожу к нему в спальню, при этом сама не зная зачем. На сей раз он, к счастью, сидит на краю кровати и пустым взглядом смотрит в пол. Но стоит ему посмотреть на меня, как я замечаю малость опухшие и покрасневшие глаза, отчего у меня появляется чувство, будто кто-то со всей силы ударил меня прямиком в живот.
— Я в порядке, — он бесстрастно отвечает после минутного молчания, ведь понимает, что его состояние не осталось незамеченным мной. Но вопреки его словам я не ухожу и не делаю вид, будто верю и не замечаю его заплаканные глаза.
— Ты ведь знаешь, что в случившемся твоей вины нет? — я тихо спрашиваю, и в ответ Брайан поджимает губы и убитым взглядом смотрит в пол, будто сказанные мною слова долгое время причиняют ему боль.
— Это не так, — он качает головой, после чего смотрит на меня таким жалостливым, безжизненным взглядом, что мне на физическом уровне становится больно. Закрыв за собой дверь, я подхожу к краю постели и присаживаюсь подле него, дабы сделать единственное, что в моих силах — молча выслушать его. — Она ведь с самого начала не хотела рожать, но я надавил на неё. Говорил, что аборт — это убийство и грех, потому она просто обязана оставить ребёнка. Но, как оказалось, если девушка не хочет сохранить беременность — ничто её не остановит… — он сознаётся, не поднимая на меня глаза. — Я обещал ей безбедное будущее, и она обольстилась. Элисон не жила, она выживала, поэтому и приняла решение родить, ведь это был её единственный шанс вырваться из нищеты. Головой, конечно, я понимал, что деньги папы — это единственное, что манило её, но я закрыл на это глаза. Я отказывался слушать её слова о том, что она жалеет о решении не делать аборт, игнорировал и никому не рассказывал о том, как она мучается из-за беременности… Но если бы я в самом начале дал ей время трезво оценить ситуацию и самостоятельно принять решение, то Энни либо выжила, либо даже не появилась на этот свет.
— Энни? — я тихо переспрашиваю у него, на что он кивает головой.
— Энни Джонсон… — он протягивает её имя с едва уловимой горькой улыбкой на лице, которое искаженно от мучительной боли. — Даже если Элисон родила и бросила меня с ребёнком, я не пожалел бы. Но я всё запорол…
— Ты не сделал ничего плохого, — я твёрдо возражаю, в попытке избавить Брайана от отравляющих его мыслей. — Ты в свои пятнадцать лет собирался взять всю ответственность за нежелательного ребёнка и за эту… девку. Единственный человек, которого можно и нужно во всём винить — это Элисон. Так что даже думать не смей, что ты являешься виновником в этой истории.
До самой ночи я сижу у Брайана в комнате и внимательно слушаю его, пока он выворачивает мне свою душу наизнанку. Потому как мне непосильно подобрать правильные и нужные слова, дабы при этом не усугубить ситуацию и не причинить Брайану очередную порцию боли, я большую часть времени молчу. Изредка я встреваю в его речь ради того, чтобы в который раз отогнать его мысли и страхи о том, что он якобы повинен в смерти Энни. В случившемся виновна лишь Элисон, которая навсегда оставила неизгладимый отпечаток в жизни Брайана. Но ради него я себя сдерживаю, и не один презрительный и оскорбительный комментарий в сторону девушки не вырывается из моего рта. В данный момент я рядом с ним лишь для того, чтобы он смог выговориться, почувствовать мою поддержку и хоть немного облегчить себе душу, ибо я уже начала скучать по бестолковым шуткам и неуместному звонкому смеху Брайана. Лишь когда часы указывают на час ночи, мой братец умолкает. После недолго, но такого нужного молчания, я, убедившись, что ему стало легче, собираюсь к себе в спальню. Но прежде чем я покидаю комнату, он внезапно окликает меня. Я в лёгком замешательстве оборачиваюсь, после чего он вдруг просит у меня прощение за сказанные им слова в школе. Но я незамедлительно его прерываю, ибо не хочу, чтобы его беспокоило нечто подобное. Его слова были лишь попыткой обвинить кого-то другого, дабы самому хоть на секунду не чувствовать чудовищную и давящую вину. Теперь я это понимаю, потому и не держу на него больше зла. Мне не нужны его извинения и раскаяния, я просто хочу, чтобы ему стало легче. И утром следующего дня, когда все постепенно собираются в гостиной перед отъездом в аэропорт, в комнату заходит Брайан, тем самым вызывая всеобщее замешательство и успокоение, ведь на его лице отныне нет и знака былой измождённости и безрадостности.
