— Я не собираюсь с ним спать, Лиззи, — я уже не в первый раз ей это говорю, но она лишь отмахивается от моих слов, что раздражает.
— В любом случае будь готова ко всему. Как говорится, предупреждён — значит вооружён, — она с непринуждённой улыбкой подходит и даёт мне в руки упаковку презервативов, а затем идёт к шкафам с одеждой, переключаясь совершенно на другую тему.
Я всегда знала, что потеря девственности далеко не самое приятное чувство, которое я испытаю в своей жизни. К тому же я уверена, что, испытав хоть малейший дискомфорт, я непременно остановлю парня. Поэтому я практически не реагирую на слова Лиззи о том, что Александр может на мгновение забыться и ненароком сделать мне больно. Но вот неприятный осадок от её слов не покидает меня до самого утра, ведь меня беспокоит то, с какой уверенностью она говорила, что мы с Кингом непременно займёмся сексом. Даже Брайан, которому известно с кем я на самом деле проведу последнюю неделю зимних каникул, перед моим отлётом в Лондон в шутку говорит, чтобы я не смела возвращаться в Нью-Йорк беременной. И это в очередной раз пробуждают во мне сотню опасений о том, что Александр, также как и они, считает, что я лечу к нему с определённой целью. В конечном итоге подобные наваждения и переживания вызывают у меня сильную головную боль и невыносимое паническое волнение. Я смотрю в иллюминатор, когда уже третий час лечу в Англию, и пытаюсь отогнать навязчивые мысли, которые так или иначе выставляют Кинга насильником и монстром, который на протяжении нескольких дней заманивал меня к себе далеко не с добрыми намерениями. Но стоит мне увидеть ожидающего меня Александра в аэропорту, когда я, наконец, прилетаю в три часа ночи в Лондон, как причиной моего сильнейшего сердцебиения теперь становятся не гадостные домыслы, а неподдельная радость вновь его видеть. Когда я оказываюсь в его крепких объятиях все мысли о том, что он поймает и силком утащит меня к себе в спальню, из которой со своей девственностью я уже не вернусь, кажутся мне столь нелепыми и скудоумными, что я, в конце концов, успокаиваюсь.
— Надо будет заехать в аптеку по пути, — я устало говорю, уткнувшись лицом ему в грудь, ибо голова до сих пор разрывается от ужаснейшей боли. — А потом в кровать.
— Ну, знаешь ли, меня, неприступного, надо ещё завоевать, прежде чем в постель тащить, — он соблазнительно шепчет мне на ухо, при этом сильнее прижимая к своей груди, из-за чего мне так и не удаётся стукнуть его за подобный намёк. И когда он выпускает меня из своих стальных объятий, я не успеваю и слова язвительного ему сказать, ибо получаю жгучий поцелуй в губы. Не будь мы сейчас в столь людном месте, я позволила бы ему зайти куда дальше сдержанных поцелуев и властных прикосновений к моей талии. Однако я не желаю походить на озабоченного подростка, который не может держать свою страсть под контролем, поэтому я мягко отстраняюсь от парня и напоминаю ему, что сейчас глубокая ночь, а я, помимо огромного желания поспать, мучаюсь от дикой головной боли.
Когда мы оказываемся в квартире Александра, которая, к счастью, оказывается не такой мрачной, как мне изначально думалось, я ложусь с Кингом в одну постель с неподдельной лёгкостью и полным отсутствием каких-либо опасений, несмотря на то что на нём в данный момент есть одно лишь нижнее бельё. Чувствуя каждой клеточкой своего тела то, как крепко он прижимает меня к своей горячей груди, а затем целует в шею, я не могу удержаться и, пренебрегая своим изнемождённым состоянием, разворачиваюсь к нему лицом и целую с неистовым вожделением. Оказавшись на Александре, я впиваюсь в его губы так, будто не прикасалась к нему в течении долгих лет. Потому как на нём нет ничего, кроме боксеров, я беспрепятственно поглаживаю руками его торс, изредка и всего на секунду спускаюсь чуть ниже. В ответ он также ласкает моё тело, которое прикрыто лишь тонкой тканью ночной сорочки. Александр властно сжимает мои ягодицы, но порой я позволяю ему касаться моей оголенной груди, тем самым будоража мне кровь. Однако всему блаженству приходит конец, ибо, стоит мне оторваться от его губ и провести языком по его шеи, как он всё прерывает и резко скидывает меня со своего тела. Стоит мне приземлиться на вторую половину кровати, как я смущённо на него смотрю, будучи в полном замешательстве, ибо я никак не думала, что сделанное мною вызовет в нём такое отвращение.
— И вот что мне сейчас делать со стояком, Нила? — он спрашивает, глядя пустым взглядом в потолок, на что я первым делом облегченно выдыхаю, а затем смотрю в зону его паховой области, отмечаю там некую активность.
— Ничем помочь не могу. Спокойной ночи, — я со смешком отвечаю, а после показательно разворачиваюсь к нему спиной и прикрываю глаза, дабы предпринять первые попытки заснуть. Но стоит мне услышать какое-то копошение, как я тут же открываю глаза, потому что куча непристойных домыслов проносится у меня в голове. — Ты что делаешь?
