— Ты ещё не готова, — он говорит, а я начинаю по-настоящему злиться, ибо он своим поведением и отказом всё портит. — К тому же у меня нет презервативов.
— У меня есть, — я признаюсь ему, целуя его в шею и спускаясь ниже. Но и это он пытается прервать, почему в конечном итоге его попытки остудить мой пыл оборачиваются некой борьбой, в результате которой я оказываюсь на спине, а Александр сверху. Но так мне даже больше нравится. Он прижимает моё тело к матрасу, дабы я не соблазняла его, и мягко целует в губы.
— Ты будешь сожалеть, если это произойдёт. Поэтому я говорю нет, — после отказа он отстраняется и уже хочет встать с кровати, как я хватаю его за руку и тяну на себя, ибо он заблуждается.
— Алекс, я… — только я собираюсь в очередной раз сказать ему о том, насколько сильно моё желание, как я сама себя прерываю, ибо вижу как в глазах Кинга черти пляшут. — Издеваешься, да?.. — я с осознанием протягиваю, глядя на парня, на лице которого в следующую же секунду появляется самая настоящая коварная ухмылка.
— Отчасти, — Кинг со смешком сознаётся.
— Ах ты ж сукин сын, — я говорю в ответ на его признание и пытаюсь его стукнуть рукой, но он в мгновение ока оказывается на мне и затыкает мне рот развязным поцелуем, отчего я теряю голову и напрочь забываю о злости.
— Но если серьезно. Ты уверена? — он с успокаивающей улыбкой спрашивает, когда всего на дюйм отстраняется, на что я после секундного колебания положительно киваю, так как, если хоть слово скажу, мой голос предательски задрожит от волнения.
Несмотря на то что это будет далеко не первым разом, когда мы окажемся обнаженными в объятиях друг друга, сейчас всё иначе. А всё потому, что прошлые разы были лишь проявлением похоти и вышедшего из-под контроля возбуждения. Сейчас же я с небывалой робостью и боязливостью наблюдаю за тем, как Александр снимает с себя свободную чёрную кофту, тем самым обнажая своё безупречное тело, а затем нависает надо мной, едва касаясь моих губ. Поцелуй выходит до невозможности томным и одновременно жгучим, ибо блуждающие по моему телу руки задевают самые чувствительные места. Он быстро снимает с себя всю лишнюю одежду, кроме нижнего белья, а затем медлительно лишает меня футболки, отчего я судорожно выдыхаю, потому что он с несвойственной ему нежностью посыпает мою шею сотней влажных поцелуев. Когда Кинг проводит ладонью по моей груди, слегка сжав её, а затем ниже, дабы расстегнуть пуговицу брюк, я едва сдерживаю дрожь. Замечая моё столь очевидное волнение, Александр мягко и влажно целует белую линию моего живота, с каждым разом всё ниже и ниже лаская меня, отчего я закатывая глаза, ведь это действительно приятно. Когда мои светлые свободные брюки отлетают в сторону, руки парня гладят внутреннюю сторону моего бедра и изредка дразнят, когда задевают самую чувственную точку женского тела. Я от предвкушения извиваюсь под ним, чувствуя при этом как намокают мои трусики, а Александр, взглянув на меня с хитрецой в глазах, начинает сквозь бельё целовать меня прямо между ног, что незамедлительно влечёт за собой мои приглушённые стоны. Он вновь поднимается к моим губам, но после недолгих и рваных поцелуев, он смещается к прикрытой тонким кружевом груди. Получив немое согласие, Кинг медлительно стягивает обе бретельки бюстгальтера вниз, тем самым обнажая мою грудь, что приводит к тому, что я отвожу взгляд в сторону, ведь это первый раз, когда он видит меня в дневном свете. И это чертовски сильно смущает. Недолго длятся лобызания моей груди, которые доставляют мне уйму удовольствия, потому как Кинг стягивает с меня оставшееся бельё. Вся прелесть моего наслаждения в мгновение испаряется, так как он беспрепятственно видит моё обнаженное тело, которое совершенно ничем не прикрыто. Я в мгновение вся сжимаюсь от смущения, а всё мое лицо и кончики ушей тут же заливаются краской. Ранее мне казалось, что я, часто читающая и думающая о подобном, буду всецело готова к первому сексу, но в действительности всё иначе. Я не знаю, чего ожидать в следующую секунду от парня, не знаю, как мне следует себя вести и как реагировать, не знаю, будет ли боль невыносимой или вполне терпимой. Поэтому я трясусь под ним, словно осиновый лист на ветру.
Раздвинуть перед ним ноги далеко не простая для меня задача, но я с сердечным замиранием её выполняю, мучаясь при этом от дикой робости. Но стоит мне почувствовать сперва его поцелуи на внутренней стороне бедра, а затем язык на клиторе, как я начинаю беззастенчиво стонать. Поскольку Александр ставит себе цель не довести меня до оргазма оральными ласками, а подготовить к предстоящему проникновению, он плавно вводит в меня сперва один, а затем через несколько минут другой палец. Поскольку всё происходит так плавно и нежно, я не чувствую абсолютно никакой боли от того, как его пальцы меня растягивают. Даже когда он в несколько раз ускоряет движения своих пальцев во мне, я кричу исключительно от удовольствия и с каждой секундой приближающегося оргазма.
