— Ничего особенного, — я протягиваю с бесстрастным видом, потому как не собираюсь рассказывать им о чём-то столь интимном. Я не из тех людей, кто станет кричать о личной жизни во всеуслышание. Личная жизнь на то и личная, чтобы не рассказывать другим о каждом сказанном слове или же событие.
— Что скажешь, Бонни? Произошло что-то столь феерическое, что она стыдиться нам рассказать…
— Или же времена, когда у них была любовь-морковь, радуги и единороги, подошли к своему концу? — продолжает Ривера с театральной скорбью и трагичностью в голосе, но при этом поглядывая на меня с дьявольским весельем в глазах.
— Уморительно, вот прям оборжаться и не встать, — я бесцветным тоном только и отвечаю им, разве что глаза самую малость закатив.
— Но если серьёзно. Как всё прошло? У вас что-то было, или ты так и оставила бедного Кинга ни с чем? — спрашивает у меня Бонни с блеском в глазах, поскольку её всегда интересуют подробности чьих-либо романов. А с тех пор как я перестала скрывать свои отношения с Александром ото всех, она, едва сдерживая себя от особо личных и щекотливых вопросов, желала разузнать у меня решительно обо всём. Поразило тогда меня ещё то, что она ни капельки не удивилась новости, что я встречаюсь с Кингом. Лиззи тоже не отличалась от своей подруги особой скромностью или же деликатностью, почему с ними я свожу разговоры о парне до минимума.
— Всё прошло хорошо, — я только и отвечаю, после чего делаю глоток немного остывшего кофе и пишу уже сотое сообщение Александру, в надежде на сей раз получить от него ответ. Но всё безрезультатно…
— Нила, а ну сознавайся. Вы переспали, наконец, или нет? — экспансивно задаёт свой вопрос Лиззи, даже и не думая хоть как-то его завуалировать, дабы не звучать так бестактно.
— Спроси у меня через пару десятков лет, Лиззи, и может быть я тебе отвечу, — я малость язвительно ей отвечаю, приступая к еде.
— Я только сейчас об этом задумалась… — неожиданно серьёзно протягивает Бонни, из-за чего мой взгляд сразу же устремляется в её сторону. — Это ведь ты повлияла на решение Кинга бросить Аманду в её День рождения? — она спрашивает, при этом поглядываю на недалеко сидящую от нас рыжеволосую, которая с горестным видом сидит в самом углу кафетерия в полном одиночестве.
Аманда… Ну до чего же докучающая девчонка. Насколько мне известно, она по сей день не оправилась после расставания с Александром, почему и ходить по школе такая удручённая и едва живая. Её непрестанные взгляды исподтишка как в мою, так и в сторону Кинга преследуют меня с конца ноября. Если бы она не вызывала столько жалости у Александра, ей бы не поздоровилось, так как со временем мне от этого становится по-настоящему жутко. Сколько уже можно? Она и Кинг не вместе уже как полтора месяца, а провстречались они всего-то пару недель. Неужели её щенячья любовь к парню была настолько сильна?
— Отчасти, — я уклончиво отвечаю на вопрос Бонни, отводя взгляд от Аманды.
— Я вчера видела, как она рыдала в туалете. Жалкое было зрелище, — полушепотом отзывается Лиззи, не сводя пронзительный взгляд своих изумрудных глаз с девушки.
— Даже я так не страдала, когда мы с Брайаном поругались, — замечает Ривера. — Но всё же, Нила… Не думаешь, что будет правильным, если ты поговоришь с ней?
— Чего?
— Как-никак, это ты отбила у неё парня, о котором она грезила последние два года, — пожимает плечами Лиззи, которой, в отличие от меня, пришлась по душе идея Бонни.
— Ага, конечно. Мы с ней задушевно поболтаем, она поплачется у меня на плече, а после мы станем лучшими подружками, — я с звенящим раздражением в голосе отвечаю, ибо я не намерена церемониться с бывшей моего парня.
— Не язви, зайчонок, — упрекает меня Лиззи.
— Неужели тебе её совсем не жалко? — задаётся вопросом Бонни. — Взгляни на неё. Она осознала, что любовь всей её жизни никогда не ответит ей взаимностью.
— Не моя вина, что она объявила траур без покойника, — я парирую, едва сдерживая рвущееся наружу недовольство и раздражение.
— Ну давай же, Нила. Докажи, что у тебя есть сердце, — подначивает меня Лиззи, которой так и не терпеться увидеть миролюбиво болтающую меня с Амандой. Но этому не бывать.
— Кинг разбил ей сердце. Вот пусть он и извиняется, — я отвечаю, ибо ничто в этом мире не заставит меня подойти к ней и извиниться, что по моей вине её бросили.
— Думаешь, мы с Бонни наивно поверим, что ты подпустишь Алекса к ней ближе чем на милю? Да ты готова даже во мне дыру прожечь, если я к нему хоть пальцем прикоснусь, — со смешком уверяет меня девушка, отчего мне хочется пнуть её ногой. Если я и ревную Кинга, то только по обоснованной причине. Не моя вина, что порой меня задевает тот факт, что Лиззи была куда ближе с Александром, нежели я сейчас. Разумеется, что их дружба меня нисколечко не беспокоит или же тревожит. Никогда не наступит момент, когда я поставлю брюнета перед выбором: либо я, либо она. Мне просто порой становится завидно Лиззи, которая является его первой любовью. Но, как бы то ни было, я борюсь с этим чувством.
