— Бонни, это всего лишь знакомство с родителями. Не свадьба. Остынь, — смеётся Лиззи, однозначно забавляясь нервозным поведением своей подруги.
— Действительно, это всего лишь знакомство с родителями Брайана. От их мнения всего лишь зависит наше с ним будущее, — она раздражительно отвечает, продолжая лихорадочно дёргать ногой под столом и искусывать нижнюю губу до крови. Вот уже как неделю она неустанно истязает себя подобными параноидальными домыслами, что сильно сказывается на её поведение.
— Нила, также как и ты, завтра впервые познакомиться с родителями Алекса, но я вот что-то не вижу, чтобы она от волнения головой об стол сейчас билась, — золотоволосая убеждённо изрекает, поглядывая краем глаза на бесстрастно читающую меня.
— Как у тебя это получается? — завидно спрашивает у меня Ривера, пытливым взглядом изучая меня. — По тебе не скажешь, что завтра ты собираешься вести себя с родителями Кинга, как долбанутая на голову ромашка.
— И в самом деле… Меня просто поражает твоё феноменальное спокойствие.
— Глупо переживать, когда ты заведомо знаешь, что ни капельки им не понравишься, — я умиротворённо им отвечаю, пожимая плечами, и возвращаю свой взгляд обратно к конспекту по испанскому.
— Но было бы неплохо, если бы ты хоть немного была мила с его родителями, Нила, — заверяет меня Лиззи, на что я лишь незаметно закатываю глаза. Кому как не ей должно быть известно, что мисс Робертс далеко не в восторге от того, что я являюсь девушкой её дражайшего сына. К тому же её надежда, что Александр расстанется со мной и вновь сойдётся с Лиззи, до сих пор жива.
— Я не собираюсь никому задницу лизать, чтобы понравиться, — я резко ей отвечаю, будучи при этом абсолютно серьёзной.
— Ты неисправима, — она лишь вздыхает, осознавая, что меня не переубедить.
— А мне-то что делать, Нила? Как мне завтра повести себя с вашими родителями? — отчаянно спрашивает Бонни невпопад, при этом действительно надеясь получить от меня дельный совет. Но я лишь пожимаю плечами, ибо не знаю, что мне следует сказать, дабы не запугать или же не слишком обнадёжить её.
— Насчёт Гвинет можешь не переживать. Она из тех людей, которые были рождены для того, чтобы сглаживать острые углы и заполнять неловкие паузы пустой болтовнёй, — после недолгих раздумий я говорю. — А вот Ричард… Это как тебе свезёт. Поначалу он будет суров с тобой, но, если ты ему действительно понравишься, то он снизойдет до тебя, и всё пройдёт хорошо, — тщательно подобрав слова, я предельно честно ей отвечаю. Но почему-то Бонни ещё сильнее пугается.
— И что будет, если я ему не понравлюсь? — озабоченно спрашивает она, при этом вздрагивая от своих же мыслей. — Что делать, если он скажет Брайану, что я ему не пара, и он должен бросить меня? Нила?!
— Не скажет он так, — я уверяю её, при этом будучи с ней искренней. — А если и скажет, то Брайан взбунтуется и заставит его поменять своё решение. Так что расслабься.
— Легко сказать! — так и не прибегнув к моему совету, а взвыв в голос от переполняющего её ужаса, Бонни с шумом кладёт голову на стол под наш с Лиззи молчаливый взгляд.
С прозвеневшим на последний урок звонком мы выходим из кафетерия и расходимся в разные стороны школы. Пока я торопливым шагом иду к кабинету по испанскому на меня с новой силой нахлынывают неприятнейшие мысли, которые я так упорно отгоняла от себя всё это время. К несчастью, Лиззи и Бонни, когда анализировали моё поведение, были правы лишь в одном — я не веду себя как обмочившаяся в панике курица. Но это не означает, что меня не досаждают тревожные мысли, которые хоть отдалённо связаны с завтрашним днём. На пятый месяц отношений Александр весьма неожиданно заговорил о том, что мне стоит познакомиться с его родителями, ибо он сам находиться в прекрасных отношениях с Ричардом и Гвинет. Тогда его слова показались мне лишь планами на будущее, потому я так бесстрастно согласилась с ним, и в следующую же секунду мои мысли были заняты чем-то совершенно другим. Но к моему превеликому ошеломлению, уже через две недели Ричард, как некстати, надумал провести светский раут у нас дома и, разузнав о намерениях Кинга, пригласил его родителей, дабы представить им меня. И они, к моему превеликому ужасу, приняли приглашение…
