— Раздвинь ноги, — проигнорировав моё предупреждение, он просит, когда ему не удаётся протиснуться между моих плотно сжатых бёдер. Но я непреклонна. Сердито взглянув на парня, чьи прикасания в данный момент времени неуместны, я быстро оглядываюсь по сторонам, в надежде что развращённое поведение Александра осталось незамеченным.
— Убери руку, — я более настойчиво на него шиплю, ибо осознаю, что он не намеревается останавливать свои фривольные прикосновения к моим особенно чувствительным частям тела. Безусловно, будь мы где-нибудь в другом месте, я бы позволила ему сделать задуманное, ведь прошло несколько недель с момента, когда мы последний раз друг к другу прикасались. Как-никак, его мать постоянно дома, а Ричард и Гвинет, как назло, стали раньше приезжать домой и пристально отслеживать распорядок моего дня, потому исчезнуть на пару часов с Александром нет возможности. Но так как нас окружает не один десяток любопытных подростков, которые с лёгкостью могут понять, где находиться шаловливая рука брюнета, я упорно ему отказываю. Они в лучшем случае могут с нас посмеяться, а в худшем — заснять всё происходящее на камеры своих телефонов и загрузить в сеть.
— Я сказал раздвинуть ноги, Нила, — уже назидательно и грозно требует от меня Кинг, а затем властно сжимает ладонью внутреннюю сторону моего бедра, отчего моё тело бросает в жар, а мысли путаются. Быть может я не повинуюсь его приказу, но я и не сопротивляюсь, стоит ему начать самовольно раздвигать мои ноги в стороны одной лишь рукой.
— Я тебя под школой закопаю, если ты не прекратишь. Кто-то может увидеть, — я продолжаю ему противиться, несмотря на то что от каждого его прикосновения я изнываю. Спустя столько времени я всё также теряюсь и млею, стоит обстановке между нами накалиться. И он этим бессовестно пользуется.
— Ты уже потекла, так что не капризничай и накинь на ноги блейзер. Ты меня услышала? — он строго спрашивает, а я, едва совладав с колотящимся в груди сердцем и нахлынувшим возбуждением, подчиняюсь.
Накинув на ноги серый блейзер и чуть шире раздвинув ноги, я откидываюсь на спинку стула, тем самым прячась за брюнетом от одноклассников, и в предвкушении прикрываю глаза. Его изящные пальцы, после недолгих ласк, нежно поглаживают мой клитор, а затем ловко входят в меня. Едва сдержав рвущийся наружу стон, я прикусываю нижнюю губу и опускаю лицо, дабы скрыть волосами свои раскрасневшиеся щёки. С каждой томительной минутой возможность контролировать себя и своё тело стремительно покидает меня, поскольку Александр жгуче медлительно и плавно входит в меня. Он знает, что со мной происходит после долгих и неторопливых ласк, потому со столь самодовольной ухмылкой поглядывает на едва сдерживающуюся меня. Осознавая, что от переполняющих меня эмоций я в любую секунду могу утратить самообладание, я утыкаюсь лицом в плечо Кинга и с силой сжимаю его ногу ладонью, уже не думая, что подумают другие, если увидят меня в таком состоянии. А затем он, наконец, ускоряется, почему я напрягаюсь каждой клеточкой своего тела, ибо оргазм вот-вот настигнет меня. Я заблаговременно поджимаю губы, дабы не застонать, и ещё сильнее прижимаюсь к Александру, всем сердцем надеясь, что никто не заметит как моё тело сотрясёт крупная дрожь. Но когда я чувствую, что через пару секунд оргазм меня настигнет, Кинг безжалостно высовывает из меня пальцы и отстраняется, тем самым оставляя меня изнывающую от несносной боли внизу живота.
— Что-то не так? — словив на себе мой недоумевающий и даже жалостливый взгляд, он с ехидной физиономией меня дразнит, за что я готова его испепелить одними лишь глазами.
— Я сейчас взорвусь, если ты не продолжишь, — я, едва ли дыша и воспринимая происходящее, говорю, но нахальный Александр не обращает ни малейшее внимание на моё разгорячённое по его вине состояние. Внезапно звенит звонок с урока, которому я нисколечко не рада, а он, смерив меня жадным и даже немного спесивым взглядом, встаёт со своего места, намереваясь покинуть шумный кабинет.
— Ещё увидимся, — он говорит, накинув на плечо лямку рюкзака, а я готова уничтожить его за подобную выходку.
— Не смей меня так бросать, — будучи не в состоянии шелохнуться от разрывающей меня изнутри неутолённости, я поднимаю свирепый взгляд на стоящего брюнета и надеюсь, что он прекратит истязать меня и доведёт дело до конца.
— Пока, мелкая, — но он игнорирует мой настрой и с пляшущими в глазах бесами уходит. Вот же засранец.
