— А что, не нравится?! Разве мог я по доброй воле поцеловать тебя?! Гипноз на мне опробовала?!
— Ты дурак?!
— Что еще взять с цыганки! Ты всем себя предлагаешь?!
— Пошел вон! — процедила ледяным голосом.
— Я и сам не собирался здесь оставаться! — вышел в прихожую, чтобы через секунду вернуться. — Кстати, забыл спросить! А письмо ты куда дела, если оно вообще было?
Я удержала слезы, готовые пролиться, и подошла к столу, в котором оно лежало. Не оглядываясь, протянула его парню.
С минуту он молчал, а потом все же спросил:
— Как давно ты это читала?
— Почти восемь лет прошло…
— И больше не перечитывала? — докопался.
— Не было желания! И одного раза хватило! — ответила, сглотнув ком.
— Умм…а кем были твои родители? — продолжал допрос.
— Отец работал трактористом, а мама — учительница…
— Тогда ты еще и лохушка! — выдал самодовольно. — Перечитай, балбесина! — вернул мне письмо. — Не думаю, что учитель мог настолько неграмотно писать! Родители от тебя не отказывались, тебя просто развели как дурочку, хотя почему как?! Тебя похитили, идиотка! — высказал все, что хотел и пошел обуваться. А меня словно бетонной плитой припечатало!
— Стой! — выбежала за ним, все еще не веря его словам.
— Вот еще! Разбирайся сама! — и вышел из квартиры, не забыв громко хлопнуть дверью.
— Урод синюшный! — заорала вслед. Обидел, так обидел!
Я вернулась в комнату и дрожащими руками развернула письмо, сложенное вчетверо. Все тот же текст, все тот же смысл, вот только…я насчитала порядка восьми — девяти ошибок! Это сейчас я понимаю, что написан полный безграмотный бред, а восьмилетнему ребенку важен был смысл! Родители и правда не отказывались от меня! Ну почему я такая дура?! Если б настояла на встрече с родителями — вряд ли барон отказал бы, а так — я по доброй воле уехала с ним! Прав Мир! Я — ИДИОТКА!
И слова о том, что мама ждет сестру — неправда! На тот момент они сами не знали, кто будет! Просто мне больше хотелось сестренку, и я решила, что если думать о сестричке, то именно она и появится! Господи, если бы я была внимательнее, то, хотя бы не ошибки, а слова о сестре навели бы меня на правду! Что я наделала?!
Вот уже неделя прошла с тех пор, как мы с Мирославом поругались. Мириться никто из нас не спешил. Мы просто игнорировали друг друга и разговаривали каждый только с дедом. Мирослав прекратил коситься на мою еду и с удовольствием ее ел, но это не мешало ему делать недовольную моську. Я видела, как он смотрит на меня, когда думает, что не вижу. Упрямец! Сам надумал — сам обиделся!
У меня все также был маршрут — на работу и домой, а потом стабильная подготовка к тестам.
Кстати, в тот же вечер Мирослав вернулся домой совершенно другим человеком! То ли на него подействовали мои слова, то ли была еще какая-то причина — но он вернулся домой довольно коротко подстриженный и с темно-русыми волосами. Кажется, он стал еще привлекательнее, несносная зараза!
Дед же не понимал причины нашей забастовки, переводя взгляд с одного на другого, но не стал вмешиваться в наши отношения. Они же с самого начала не заладились!
Я встала утром, приготовила завтрак, зная, что дед занимается проектом где-то в Подмосковье и будет отсутствовать дня два, покушала сама и отправилась на работу.
Что за?! Опять лопатки хочется почесать! Я обернулась, но, как и в прошлый раз, ничего не заметила. Снова Мирослав дурачится? А где тогда скрывается?! Я обвела улицу взглядом, но, на всякий случай, зашагала быстрее. Я забежала в торговый центр и направилась на четвертый этаж, где мы уже не раз снимали. Ощущение слежки не пропало!
— Алин, марш к визажисту! Одна нога здесь — другая тоже здесь, поняла? — спросил «Мышь» Платонович.
— Понятнее некуда! — улыбнулась фотографу, ставшего мне другом и наставником.
Визажист подвела мои глаза, сделав их больше и выразительнее, подкрасила слегка мои губы, сделав чуть пухлее, и выровняла тон лица. Как она сказала, я и так красотка — мне не нужно много штукатурки!
Я отправилась переодеваться, как услышала шум и разговор на повышенных тонах. Я выглянула из-за ширмы и увидела охранника, пытающегося спровадить со съемочной площадки Мирослава. Тот достал что-то из кармана и сунул ему под нос. Тот развел руками и без проблем его пропустил. Зачем он приперся? К нему уже направился Платоныч, но тоже сдулся и неопределенно махнул рукой, попросив просто не мешать рабочему процессу.
Я показала Мирославу язык и заняла указанное место у обновленного фона с другими декорациями. Я позировала, прислушивалась к тому, что говорит Платоныч и очень радовалась, что на меня направлен свет и я не вижу обжигающий взгляд Мира, а он точно смотрит.
— Алин, молодец! Возьми с полки пирожок! — пошутил «Мышь», протягивая очередной конверт за работу. — Но в следующий раз предупреждай о гостях, ладно?
— Извините! Я и сама о них не подозревала, — скорчила виноватую моську.
— Беги уже! Он заждался! — махнул на меня рукой фотограф.
