— Мне было восемь, когда вместе с родителями поехали отдыхать в Адлер. Мы катались на катере, и ночью, вместо того, чтобы спать, как велено, я случайно свалилась в воду. Не знаю, сколько барахталась в ледяном море, но очнулась уже на берегу в окружении цыган. Барон обещал вернуть меня родителям, но они не простили меня и передали с ним письмо и мои документы. Понимаешь? Они отказались от меня! — мои глаза снова наполнились слезами.
— Мама на тот момент ждала еще одного ребенка…так что грустить они не стали! Я не выбрасывала письмо, чтобы при встрече швырнуть его родителям! Барон забрал меня с собой и определил в одну семью, где уже было трое детей. И вот так, начиная с восьми лет, меня гоняли побираться, потом били за то, что я не хочу, потом учили гадать на таро, но гадалка из меня тоже вышла хреновенькая! — и хотя я старалась пошутить, лицо Мирослава осталось серьезным, своим взглядом он будто проникал в мою душу.
— Далее отправили в Ансамбль цыганских песен и плясок и тут у меня уже что-то получалось, пока сын барона не положил на меня глаз.
— И как же ты это поняла? — вскинул бровь бестолковый внучок.
— Знаешь, когда тебе об этом заявляют прямым текстом — сложно не понять, а когда накидываются с поцелуями и грозятся жениться на тебе тринадцатилетней — вообще не до смеха! — вспылила я.
— Дальше!
— А что дальше? В школу не пускали, из Ансамбля выперли, стала заниматься чисто домашними делами, типа уборки и готовки, и втихаря читала учебники. Тетушка Шофранка хорошенько меня муштровала! Иногда за проделки попадало кнутом, один раз даже обрезали мне волосы — типа страшный позор! А потом сидим мы с девчонками и подслушиваем заседание Совета, на котором оба сына барона заявляют, что хотят меня в жены! Я понимаю, что пора драпать, как барон говорит, что я еще кому-то обещана, причем с восьми лет! Представляешь?! Ну, я и сбежала! Как-то так! — замолчала и поежилась от набежавших мурашек.
— Вот только они меня ищут, я чувствую…в первый же день моего прибытия в Москву- меня схватила цыганка и звала по имени, когда я убегала. Не знаю, каким образом, но у них очень хорошо развито сарафанное радио! Так получилось, что все мои деньги остались у той цыганки, которая на меня напала…а потом я два дня ходила без еды и воды по улицам в поисках работы, но…ни опыта, ни среднего образования у меня не было. А потом я встретила твоего деда…и он накормил меня. Я не просила его больше ни о чем! Мирослав, это правда! Но он не захотел меня оставлять! Знаешь, что он сказал?
— Что же?
— Он сказал, что у него есть внук, которому однажды может понадобиться помощь, и Мироныч надеется, что найдутся люди, которые также бескорыстно помогут!
— Это на него похоже! — вздохнул внук. — Не думай, что я всему поверил…но…пусть будет так! Ты вчера сказала, что полгода у деда живешь?
— Да! Он помог мне со школой и я сдала все экзамены и все предметы до десятого класса. Сейчас подготавливаюсь к ЕГЭ и в перерывах подрабатываю моделью на фотосессиях. Вот так!
— Чтож, надо признать, все звучит довольно логично! Но…если ты так боялась замужества…почему ответила на мой поцелуй? На поцелуй совершенно незнакомого парня? — внезапно спросил Мирослав.
— Я не знаю! — посмотрела прямо ему в глаза. — От одного похотливого взгляда Ханзи мне хотелось бежать, спрятаться подальше, а от его прикосновений вообще мутило! Но…когда поцеловал ты…даже несмотря на грубость…мне понравилось, — тихо закончила, смущаясь своего признания.
Парень отодвинул стул, забрал кружку из моих рук, и, не глядя, поставил на стол. Он опустился на колени у моих ног, все это время не разрывая взгляда, и медленно потянулся ко мне, давая возможность все это прекратить или отвернуться. Я сама подалась навстречу ему, первая касаясь его губ. Сначала они были твердыми и сухими, и парень словно боролся сам с собой…я оставила на его сомкнутых губах пару легких поцелуев, и потом он начал целовать меня со всей своей страстностью.
Я начала стягивать с него кожаную куртку, которую он так и не снял, он тоже самое делал с моей кофтой. Потом я запустила руки в его нереальные ярко-синие волосы. Он одним движением скинул с себя футболку и бросил на пол, возвращаясь ко мне. Поцеловал в губы, начал медленно целовать шею, осторожно укладывая меня на кровать, а потом одна его рука проникла под мою футболку, оглаживая плоский живот. А вот у меня возник срочный вопрос! И я решила его задать, умудряясь вставлять по слову между сладкими поцелуями.
— Мир… — успела позвать, как мой рот заткнули очередным страстным поцелуем.
— Что? — также ответил он.
— А почему, — поцелуй, — ты, — очередной поцелуй, — преследовал меня? — наконец справилась с вопросом.
— Тебя сейчас ЭТО волнует?! — почему-то рассердился парень. — А, ну да! — оторвался от меня. — Это был всего лишь отвлекающий маневр, да?! Хотела усыпить мою бдительность ТАКИМ образом? Чтож, признаю! Купился! — он вскочил и поднял футболку с пола, накидывая на себя.
— Мир…ты что? — не поверила своим ушам.
