Я открываю коробку и ставлю ее посередине кухонного стола, затем беру пиво для себя, коробку с соком для Бена и наливаю бокал вина для Кортни.
Бен и я жадно накидываемся на еду, а Кортни присоединяется к нам через минуту.
— Ты нашла все, что тебе нужно? — спрашиваю я.
— В основном. Думаю, да. Я должна была увидеть то, о чем говорил тот тип, юрист.
— Что за тип? — спрашивает Бен.
Она делает глоток вина, прежде чем ответить.
— Просто друг, которому кое-что нужно.
Уже отвлекшись, Бен сосредоточился на растягивании сыра как можно дальше от своего рта.
Я едва разговаривал с ней весь день, поэтому наклоняюсь и тихо спрашиваю:
— В какое время он придет?
Она не знает, что он мой отец, и я хочу сохранить это в тайне. Уверен, что она узнает, и как бы сильно я не хотел, мне придется рассказать ей о своем прошлом и как он отыгрывался на мне, сделав меня человеком, которым я являюсь сегодня. Был. Человеком, которым я был. Он не имеет ничего общего с тем, кто я сейчас, сидящий за этим столом.
Кортни смотрит на Бена, прежде чем ответить.
— Когда он позвонил сегодня, то сказал, что может сделать это только завтра во время обеда, поэтому я отпросилась с работы. Он приедет сюда в полдень.
— Хочешь, чтобы я был здесь?
Я планирую сделать это независимо от того, что она скажет, не хочу оставлять ее с ним наедине, но она должна сказать мне об этом, так как я и так все время вламываюсь к ней.
— Я надеялась на это, так как ты знаешь его. Я так нервничаю, — ее голос становится мягче с каждым словом, и я хватаю ее руку под столом. Облегчение накрывает меня, когда она сжимает мою руку в ответ и не отпускает.
— Я закончил, мама! — кричит Бен.
— Хорошо. Иди умываться и надевай свою пижаму.
— Можно мне лечь спать чуть позже?
— Нет, уже поздно, завтра в садик. Поблагодаришь Сэма за то, что он играл с тобой сегодня?
— Спасибо, Сэм.
— В любое время, приятель.
Боже, я действительно подразумеваю это. Я весело провел время с ребенком сегодня, чего не случалось долгое время. Он задает миллион вопросов, и это чертовски смешно. Кортни проделала огромную работу, воспитывая его.
— Хочешь еще кусочек? — спрашивает она.
— Нет. Но ты съешь, ты даже первый не доела.
— Я действительно не голодна.
— Ладно.
И тут я подумал и понял, что вряд ли она ела, когда мы были в парке, она не поднималась наверх, чтобы поесть весь день. Я должен буду проследить за этим.
Мы оба передвигаемся по кухне, чтобы навести порядок, и когда она открывает шкаф, чтобы выбросить мусор, дверца закрывается неплотно.
— Как давно это сломано?
Она толкает мусорную корзину и приподнимает дверцу за ручку, чтобы выровнять ее, прежде чем закрыть.
— Что?
— Дверца шкафа. Она провисла.
— Ах, это. Я не знаю. Давно?
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что это не столь важно, — она пожимает плечами.
— Для меня важно. Ты должна была сказать мне, чтобы я мог исправить это.
Она не просто платит мне арендную плату, но и не должна жить в доме со сломанными дверцами.
— Ладно.
— Еще что-нибудь сломано?
Она качает головой, когда наливает еще один бокал вина и протягивает мне пиво.
— Не-а. Не припомню.
— Ты скажешь мне, если что-нибудь сломается, или провиснет, или протечет, или случится что-нибудь еще, идет?
— Это действительно не так уж существенно.
Я ставлю пустую банку и открываю новую.
— Пожалуйста. Скажи мне.
Ее брови сдвигаются, и она слегка наклоняет голову.
— С чего вдруг все это стало для тебя важно?
— Черт, я не знаю. Ты не должна жить в месте с дерьмом, которое сломано. Особенно со мной по соседству. Я здесь, чтобы помочь тебе, и хочу, чтобы ты обращалась ко мне с такими вещами.
Весь этот разговор сводит меня с ума, поэтому я пытаюсь сменить тему.
— Бену не пора ложиться спать? — я съеживаюсь в тот момент, когда произношу эти слова, потому что они прозвучали дерьмово. — Это не то, что я имел в виду.
— Тогда что ты имел в виду? — она скрещивает руки и бросает свой обозленный взгляд прямо на мой член.
— Я лишь пытаюсь сменить тему. Не хочу ссориться с тобой из-за гребаной дверцы шкафчика.
— Я не знала, что мы ссорились. Думала, что мы просто разговариваем, — подняв руки в знак капитуляции, она заканчивает, — смотри, ты говоришь, что хочешь попробовать еще раз и доказать мне, что ты рядом. Тогда тебе придется разговаривать. Я просто пытаюсь узнать тебя. Хочу понять, почему починка двери — это важно.
— Отлично. Но почему мы до сих пор говорим об этой проклятой дверце?
— Потому что! Ты не ответил на мой вопрос.
— Какой был вопрос?
Я не забыл, что она выглядит такой горячей, когда злится.
— О, мой Бог! Ты бесишь меня, — она делает еще один глоток вина. — Я собираюсь уложить Бена в постель; ты остаешься и чинишь эту долбанную дверцу.
Ее рука чуть задевает меня, когда Кортни выходит из кухни, я хватаю ее и тяну назад к себе, затем оборачиваю свою руки вокруг нее.
— Я знаю, что дверца не была сломана, когда я был здесь в прошлом месяце, — мои слова звучат тихо. Я пытаюсь заставить ее понять, что у меня плохо получается говорить о своих чувствах. Я парень, в конце концов. — Значит, она сломалась, и ты постеснялась прийти и сказать мне об этом?
