— Шшш, — она целует мою ладонь и кладет ее себе на грудь. — Я не ожидаю, что ты ответишь взаимностью, но точно знаю, что мне делать. Мне нравится, что ты всегда думаешь о Бене, что ты ставишь его превыше всего. Ты не представляешь, как много это значит для меня. Однако, отвечу на твой вопрос: нет. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты остался.
Не думал, что почувствую облегчение, которое ощущаю сейчас, зная, что она верит в меня, в то, что я не причиню боль ей или Бену. Я люблю ее. И Бена. Я люблю их обоих больше, чем я когда-либо думал, что способен. Но я не могу заставить себя сказать это.
— Это много значит для меня, — я съеживаюсь от этих банальных слов. — Я. Черт, ты знаешь, что я чувствую к тебе, верно?
— Да, — она улыбается.
Я был так погружен во все, что происходило прошлой ночью, и то, как мы закончили, что, когда мы заползли под одеяло, я вырубился.
— Вчера ночью я не пользовался презервативом.
— Все в порядке, я на таблетках. И я доверяю тебе.
Я не уверен, что услышать, как она говорит о доверии ко мне, значит больше, нежели услышать, как она говорит «я люблю тебя», но черт, это потрясающе.
— Хорошо, потому чувствовать тебя чертовски феноменально.
— Но я скажу, — она заползает на меня и седлает мой живот, — что заставить меня согласиться бросить стрип-клуб с твоим членом внутри меня нечестно.
— Думаю, это было совершенно справедливо.
Я вожу руками вверх-вниз по ее бедрам.
— Ты подлец, Сэм. Но у меня не было возможности сказать тебе о моем условии.
*бать. Я внезапно чувствую тошноту и облизываю губы.
— Какие условия?
— Условие. Только одно. Но это главное условие. Если ты не согласишься на него, мне ничего не остается, кроме как отказаться от соглашения.
Я отпускаю ее ноги, хватаю простыни и сжимаю их. После чего громко сглатываю, когда ее глаза следят за моим адамовым яблоком.
— Хорошо?
— Ты позволишь мне помочь тебе с документами.
Воздух с шумом покидает мой рот, и я улыбаюсь.
— Это все?
— Да, это все.
— Согласен.
Господь знает, мне не помешает любая помощь в этой области. К тому же, работать с ней — еще один повод, чтобы проводить с ней больше времени, возможно, я смогу отыметь ее прямо на рабочем столе, так что она не сможет спорить со мной.
— Серьезно?
— Да, — я переворачиваю нас и обнимаю ее красивое лицо своими ладонями. — Это лишь одна из причин, почему я влюбился в тебя.
Сейчас у меня нет сомнений. Я хочу, чтобы она знала. Хочу, чтобы она поняла, насколько я серьезен.
Ее лицо смягчается, и она кладет руку на мою щеку.
— Сэм.
— Ты самый бескорыстный человек, которого я знаю, и поверь мне, я вырос, не имея ничего, кроме противоположного этому. Знать, что ты моя. Ты, — я целую ее снова, потому что могу, — красивая, умная, веселая, заботливая, независимая женщина, которая хочет быть со мной. Это кажется нереальным, Кортни. Я — эгоист, по крайней мере, я пользовался этим, пока не появилась ты и не напомнила мне, каково это — чувствовать, что кто-то заботится обо мне. И Бен, — я смеюсь, — этот ребенок заставляет меня хотеть быть лучшим человеком, быть кем-то, на кого он может равняться. У меня такого не было, и я хочу быть больше, чем хорошим для него. Тот факт, что ты позволяешь мне быть таким человеком, является еще одной причиной.
— Ты хороший мужчина, Сэм. Нам повезло, что ты хочешь нас.
— Да. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что вы оба счастливы.
— Мам! — кричит Бен возле ее комнаты.
Мы оба смеемся, и она тянется вверх, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Ты делаешь меня счастливым, делаешь нас счастливыми, — потом она выползает из-под меня и кричит: — Мы сейчас спустимся. Иди и включи телевизор.
— Хорошо! — его смех просачивается сквозь дверь, а затем исчезает, когда он убегает вниз.
— Он всегда такой счастливый с утра?
Я надеваю свою вчерашнюю одежду, когда она копается в ящиках и реагирует невозмутимо на данную ситуацию. Мы не торопимся скрывать что-либо от Бена, и это выглядит потрясающе.
— Нет, — смеется она. — Необычно. Но я не жалуюсь.
Она первой идет в ванную, и я встречаю их на кухне, где за те несколько минут, что я был наверху после нее, наступила паника.
— Ты не можешь продолжать делать это, Бенджамин.
— Прости, мам. Я забыл, — он говорит, засунув полную ложку хлопьев в рот из своей миски. Гораздо меньшую миску, чем я налил ему в прошлый раз. Принял к сведению.
— Тьфу. Дай мне минуту, чтобы спуститься и посмотреть, есть ли у меня материал.
Она убегает, а я сажусь рядом с ним за стол.
— Привет, приятель. Что происходит?
— Я забыл свое домашнее задание.
«Черт, я даже не подумал спросить его об этом прошлым вечером».
— Ты в детском саду, верно?
— Мммммм.
— Вам задают домашнее задание в детском саду? — я поднимаю листок с инструкциями. Это совсем не трудно, просто разрезать коробку с хлопьями по образцу, чтобы он мог держать свои книги в садике, и обернуть ее во что-то.
Дверь в подвал захлопывается, и появляется Кортни, взъерошенная и запыхавшаяся.
