В одном полотенцем, обернутым вокруг меня, и во втором вокруг его талии, мы идем в спальню. Я сажусь на край кровати, а он запирает мою дверь, прежде чем подкрасться ко мне.
— Сэм, я не могу уволиться.
Его лицо все еще напряжено.
— Можешь. И ты сделаешь это. Я не могу смириться с мыслью, что ты была там. Я сказал, что хочу быть с тобой, и, черт возьми, женщина, я не могу представить себе еще один день, не зная, что ты только моя. И часть жизни со мной подразумевает, что ни один мужчина не сможет видеть тебя когда-либо снова.
Глава 17
Сэм
Я не даю Кортни шанса ответить, потому что ни секунды не могу держать свой рот подальше от нее. Я сбрасываю своё полотенце и развязываю полотенце у нее подмышками. Ее тело покрывается мурашками, она лежит на спине, когда я заползаю на нее сверху. Я хватаю член и провожу им по ее влажным складочкам несколько раз, после чего неспешно толкаюсь внутрь неё, из нас обоих вырывается стон, пока я вхожу полностью.
Я приподнимаюсь, и она оборачивает ноги вокруг моей талии.
— Скажи мне, — говорю я и выхожу из нее, оставив внутри только кончик.
— Что? — она извивается подо мной.
— Скажи мне, что бросишь ее, — я снова врезаюсь внутрь и стискиваю зубы.
Она ахает и скулит:
— Я не могу.
— Почему?
— Мне нужны деньги.
Ее глаза наполняются слезами, и я наклоняюсь ниже, опираясь на предплечья по обе стороны от ее головы.
— Нет, не нужны. Я сохранил все деньги, которые ты платила мне за аренду на счету. Мне они не нужны. Используй их, чтобы оплатить ваши больничные счета.
Она качает головой.
— Нет. Это слишком много.
Я больше не могу оставаться неподвижным, поэтому пару раз вращаю бедрами.
— Ты больше не будешь платить мне за аренду. А еще ты используешь эти деньги, чтобы положить на счет больницы. Затем, когда рассчитаешься с этим, можешь делать все, что захочешь. Но моя женщина не будет работать в стрип-клубе и не будет платить мне за аренду.
Я бы погасил эту гребаную задолженность за нее, но она никогда не согласилась бы с этим. Перешагнуть через подобное — достаточно большое препятствие для нее. Кортни привыкла быть независимой, и я уважаю ее за это, но пришло время, когда она может разделить свою ношу с кем-то. И этот кто-то — я.
Проблеск отчаяния пересекает ее лицо, и она снова качает головой.
— Я не могу этого принять, — шепчет она.
— Кортни. Я… — я на мгновение прислоняюсь своим лбом к ее, пытаясь восстановить мысли. — Ты сломала цемент, окружавший меня на протяжении почти десяти лет. И нет ничего, что я могу дать тебе, чтобы отплатить за это. Я не пытаюсь подкупить тебя. Но хочу быть с тобой, так чертовски сильно…
— Я тоже хочу быть с тобой, — она запускает пальцы мне в волосы, — но это уже слишком.
— Нет. Этого не достаточно. Я не могу дать вам достаточно. Но, принимая на себя весь этот стресс, я могу сделать это. Пожалуйста, детка, позволь мне сделать это для тебя.
Слезинка выкатывается из ее глаза, и я вытираю ее. Я бы хотел забрать все ее слезы.
— Сэм, — это все, что говорит она, глядя на меня. Я вижу, как вращаются колесики в ее голове, но не хочу давить на нее, поэтому даю ей немного времени, и медленно двигаюсь в ней. На моей спине начинает выступать пот, и я не знаю, как долго смогу продержаться.
Она садится и переворачивает нас, затем обрушивает свой рот на мой. Она все еще сжимает мой член и принимает каждую унцию силы, какая у меня есть, которую я должен позволить ей получить.
— Ты уверен? — спрашивает она.
— Да. Я уверен.
— Значит, ты полон решимости, верно?
— На сто процентов, — я улыбаюсь и подразумеваю именно это. Христос, я действительно так думаю.
— Тогда ладно. Я уйду.
Слава Богу!
— Это меня очень радует.
Она хихикает, и вместе с членом увеличивается мое гребаное сердце.
— Меня тоже.
— Хочешь знать, что могло бы сделать меня еще счастливее?
— Что?
— Если ты объездишь меня.
Она надувает губы и прищуривается.
— Хм…
— Детка, объезди, на хрен, меня.
Я толкаюсь вверх, и она вскидывает руки мне на грудь, чтобы не упасть.
— Хорошо, Сэм.
*
Солнце будит меня, и я очерчиваю изгиб талии Кортни, пытаясь сдержать смех, когда она тянется назад и пытается ударить меня по руке.
Я делаю это снова, и она перекатывается на бок, лицом ко мне.
— Прекрати, — вздыхает она и открывает глаза.
Блин, я могу привыкнуть просыпаться с ней утром.
— Прекратить что?
— Ты щекочешь меня. А еще рано.
— Знаю, — я наклоняюсь и целую ее пухлые губы, — но мне нужно знать, если ты хочешь, чтобы я ушел.
Она садится.
— Почему?
— Из-за Бена. Не уверен, готова ли ты рассказать ему о нас.
Она наклоняется и берет меня за руку.
— В этом как раз заключается одна из причин, побудившая меня так легко тебя полюбить.
Я уставился на нее неуверенный, что услышал правильно. В прошлый раз, когда кто-то сказал мне, что любит меня — это была Иззи, а сказанное ею — ложь. Перед ней были мои бабушка и дедушка… на самом деле они были единственными.
— Я…
