Где-то глубоко внутри Дима осознавала, что собственное тело на чистых инстинктах понимает то, что мозги еще были не в состоянии принять.
Она малодушно отмахнулась от своих ощущений, засунула их подальше, в глубь сознания, и предпочла сосредоточиться на другом.
Снова потекли вялые дни, однообразные, безопасные.
Кто-то прощупывал оборону, ее возможности, и раз за разом отступал, стоило только натолкнуться на стену защиты.
Бил с разных ракурсов, углов, проверял есть ли брешь, слабое место.
Но бил не в полную силу, это она осознала четко на той дороге. Если б все затевалось, как надо, и целью была смерть ее подопечного, то они бы там сдохли, причем все.
Кто-то играется с ней, как кот с мышкой.
Расставляет умело ловушку, ждет, выжидает, чтобы захлопнуть вовремя крышку…, и не выбраться потом. Припрут к стене, загонят в угол.
Но у Димы было преимущество, она знала, что это ловушка, и сознательно в нее шагнула. Предупреждена, а значит, вооружена. Народная мудрость как-никак.
Труднее всего было сделать вид бездействия.
Замкнуться на пару дней в резиденции, будто испугавшись и поджав хвост.
Шрайману после инцидента пришлось поговорить серьезно с Самсоном, и Дима предполагала, что та папочка, с которой потом Игорь провел в кабинете пару часов, на прямую касалась ее самой. Ходил потом грозовой тучей, рычал на всех. Бесился.
Но ее просьбу выполнил, и вот уже третий день работает исключительно дома.
Все упорно делали вид, что зализывали раны, пытаются оправиться от… нападения.
Правда, ей не на что было жаловаться, и поворчать толком не дали.
И Данилу она на матах раскатала даже с одной рабочей рукой за тридцать секунд. Парни посмеялись, Данила покраснел, но занятия не бросил. В нем разгорелся какой-то, доселе не виданный азарт.
Так что, вновь пришлось примерить на себя роль терпеливого и понимающего наставника, пусть и жесткого в мерах обучения.
Правда, с дисциплиной у парня была беда.
Сегодня он опоздал на пять минут. Парни на нее поглядывали со странным ожиданием, думали она Даньку закатает в асфальт. Ошиблись. Это их она могла закатать в бетон, и глазом не моргнуть, потому что подчиненные. А он несмышленыш, которому требуется наставник.
Данила вошел в зал уже после пробежки и растяжки. Разогретый морозным воздухом, глаза горят и предвкушают.
Она поманила его к себе пальцем, постучала ладонью по лавке, на которой спокойно сидела и ждала. Плечо еще ощутимо дергало от движений, так что, зря напрягаться не собиралась.
— В следующий раз за каждую минуту опоздания будешь отжиматься или подтягиваться по десять раз. Ясно?
Никаких эмоций. Пустота. И от нее, уже такой привычной и необходимой, было хорошо, и даже чуточку радостно.
Парень кивнул и замер в ожидании. Мужики тоже на них поглядывали, отвлекались от тренировки.
На ринге Зураб мутузил нового человека от Дрозда.
Дима отправила Данилу к боксерской груше и велела бинтовать руки, а сама наблюдала как дерутся мужики. И не удержалась.
— Что ты его, как бабу тискаешь, а? Он здоровый молодой мужик, — крепче захват, крепче. Не барышня, пополам не сломается, — за спиной послышались смешки, Зураб покраснел, что-то рыкнул, усилил захват, — Но, если ты по парням ходок, то ладно, наслаждайся, я не против…
Зураб от ее слов замер, а второй участник сего действа этим воспользовался и теперь сам крепко скрутил Зураба, выйдя на болевой. Молодец какой. Не растерялся.
У мужчин вены повздувались на шее от напряжения, Зураб пытался вырваться, но зря. И пришлось сдаваться.
А минуту спустя подлетел к ней бешенный, как в одно место пчелкой ужаленный.
— Какого хрена, а?!
Потный, красный, едва дышащий.
— Что ты, как пацан малолетний ведешься? Тебе сколько лет?! Ты б его завалил давно, а все расшаркивался, потому что парень новый и жизни не видел?!
Имени второго не знала, не запомнила, но он тоже подошел к дружной компании пошушукаться.
— Ты на него посмотри. Бычище, его пользовать и пользовать, а ты решил в реверансах раскланиваться. На его стороне сила, а на твоей опыт. Обратно пошли, живо!
Данила наблюдал за представлением, улыбался.
— А ты чего застыл? Хотел тренироваться, так вперед! — подошла ближе, поправила стойку, левую ногу согнула ему, подвинула назад, — Так стоять будет удобней. Ты от природы правша?
— Да, — последовал короткий ответ, парень чуть качнулся, становясь удобней.
— Окей, смотри сюда. Сегодня джет кросс*, вот так.
Левая рука болела, но показать смогла как надо.
Данила повторил. Снова поправила.
— Знаешь, что в боксе самое главное?
Мальчишка колотил грушу, сохранял дыхание, но в руках не было нужной силы и сноровки, правда это поправимо.
— Не схлопотать по роже?
Ну да, кто о чем, а красавчик о красоте, то есть о своей физиономии.
— Нет, тяжелей всего не опускать руки.
Она придерживала грушу*, а парень бил. Две минуты, и руки начинают неметь. Еще тридцать секунд и силы начинают таять, руки дрожать, не слушаются. Руки парня начали опускаться.
