Чувствовал я себя подобно юноше, находящемуся на пороге романтических отношений, верил я в себя и в то, что уже сделано, и в то, что непременно будет еще совершено. Вдруг зазвонил мой сотовый телефон, и я ответил, стоя прямо у своего подъезда.
— Добрый вечер, — собеседник говорил на иврите, — это Борис?
— Да.
— Вы ищете квартиру на съем, так? Для одиночки? У меня есть для вас хороший вариант.
— Простите, это какая-то ошибка. Я не ищу квартиры.
— Ну как же, — с легким раздражением сказал собеседник, — мне оставили сообщение с вашим именем и номером, поиск жилья на съем. Я из маклерской конторы "Ицик Нехасим", вы же у нас были, верно? Наверное, с моим компаньоном беседовали, он мне ваши данные и передал. Так вот, однокомнатная студия, нижний этаж виллы, отдельный вход, оплата включает воду и муниципальный налог, электричество отдельно.
— И все-таки я не ищу квартиру, извините. И к вам я не приходил.
— Ну, что ж. ладно, раз так. Передумаете — позвоните по этому номеру, — и окончательно разочарованный во мне Ицик повесил трубку.
Когда я вошел в квартиру, Юленька как раз вышла из ванной, закончив все подготовительные процедуры: назавтра у нее на работе снова намечался "день кайфа",
очередной гастрономический культпоход, и готовилась она к нему серьезно, от косметических масок для волос и для лица и до покрытых ярким лаком ногтей на пальчиках ног. Я вдруг подумал, что даже к нашей свадьбе она готовилась менее тщательно — впрочем, тогда у нее было меньше материальных возможностей. Юленька взглянула на меня как-то вопросительно, что ли, и тут же отвела глаза, и вдруг подозрение зародилось во мне.
— Скажи мне, — спросил я, — это ты мой телефон маклерам оставила?
— А что, уже звонили? — спросила она, как ни в чем не бывало, — Что-то подходящее?
— Юля, — выговорил я, — ты меня что, выгоняешь?
— Почему сразу "выгоняешь"? — вскинулась она, — Вечно ты драматизируешь. Я подумала — ты сам захочешь уйти… Решила вот помочь.
— Нет, я не хочу уходить. Это мой дом.
— Это не твой дом, — отрезала Юленька, — А съемная квартира. И довольно паршивая, кстати. Короче, Орлов, ты что, никаких шагов предпринимать не собираешься?
— Нет.
— Ну смотри, — она дернула плечиком, — Дело твое, — и ушла в спальню, и дверь закрыла. Да и без хлопанья дверью было ясно, что идти за ней не следует.
Я лежал на диване, чувствуя спиной все его вмятины и выступы. За окном, над острыми листьями финиковой пальмы, светился народившийся серп луны, хасиды в синагоге за углом шумно праздновали "главу месяца", а я вновь ощущал себя стоящим на пустынной остановке, под дождем, безо всякой надежды дождаться автобуса. Азарт победителя пропал, сомнения и страхи снова принялись терзать меня. Потом я подумал, что, может быть, с рассветом что-то изменится, и закрыл глаза, чтобы спрятаться от окружавшей меня пустой ночи, и сам не заметил, как заснул.