Для большинства александрийских евреев Земля Израиля представлялась чем-то размытым, неопределенным, более персонажем историй из Торы, нежели конкретным местом, где можно было бы жить, трудиться и умереть. Молитвы, соблюдение основных заповедей и уплата храмового налога — всего этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя хранящим заветы далеких предков и ощущать на себе свет избранности Всевышним. Но переезжать навсегда жить в сирийскую провинцию Иудея — помилуйте! На это решались единицы, и ни от кого из них более не было вестей, и никто не знал, доплыли ли они до Яффы или Аскалона, а если и доплыли, то смогли ли выжить на новом месте. Юда же, в силу характера своих занятий, плотно общался с купцами из Иудеи и окрестных провинций и знал из первых рук, как обстоят дела в Земле Обетованной. А обстояли дела не очень. Власть священного каезара Неро, разумеется, простиралась над всей империей, но вот власть прокуратора Иудеи Люциуса Альбинуса последнее время прочностью не отличалась. Римская когорта, стоящая в Ерушалаиме, уже давно мозолила глаза храмовой элите;
— Сейчас в Иудее трудные времена, — сказал Юда Мирьям, — Неизвестно, сможет ли твой муж заработать там на кусок хлеба… Ему стоит хорошенько все обдумать.
Мирьям согласно кивала, из ее прекрасных глаз все еще капали слезы. Юда попытался выспросить, в чем причина такого странного решения Йосэфа, но Мирьям была немногословна, и у Юды осталось ощущение, что она чего-то недоговаривает.
Когда Юда остался один, он задумчиво стоял за прилавком, постукивая пальцами по каменной столешнице, отполированной за годы торговли, и через некоторое время стало понятно, что он отбивает ритм боевого марша легионеров, а в его бороде прячется улыбка. Ты совершаешь большую ошибку, плотник Йосэф, думал Юда. Собираясь подняться в Иудею, ты, возможно, приобретешь весь мир, но потеряешь жену. Это обещаю тебе я, Юда Тамар, торговец пряностями из квартала Дельта.
Юда был опытным дельцом, он умел видеть свой шанс и умел не упускать его.
Этим утром Наставник Филон, поднявшийся на кафедру, выглядел особенно торжественно. Над его лысеющей головой хлопал на утреннем ветру тент из белой парусины, и еще белее была тога Наставника. И обратился он к сидящим на ступенях амфитеатра юношам торжественно и официально:
— Господин Главный Смотритель Мусейона поручил мне донести до вас радостное известие! С благословления божественного каезара Неро и властителя нашего небесного Сераписа руководство Мусейона объявляет состязание на замещение должности писца-Хранителя Библиотеки. В прошлом месяце Хранитель Андреас,