Стройные ряды девятиэтажек, ничем не отличающийся от других, спальный район. Совсем близко хрущёвки и современные высотные дома. Я выросла здесь. Пока бежала от такси с дорожки до подъезда восемь человек со мной поздоровались.
Не собиралась сюда приезжать, Дима позвонил, извинялся для начала, а потом попросил помочь. Лера, его жена не спала уже трое суток, никто не мог ей помочь с младенцем. Она уже себя, мужа и ребёнка замучила. Надо дать девке выспаться, а все заняты, кроме меня, как оказалось. Я не отказала, мне как раз надо было вынырнуть из сливок и подышать свежим воздухом, на землю грешную опуститься, вернуться, так сказать, в естественную среду своего обитания. Хотя моя естественная среда обитания только там, где мне хорошо, а здесь мне было плохо.
Старый подъезд многоквартирного дома такой знакомый, но уже не родной. Всё же в Ярославле я больше чувствовала себя дома, чем здесь. Лифта не было, хотя дом достаточно высокий. Ремонт так себе, наляпали и разбежались. Четвёртый этаж, на площадке четыре двери. Я позвонила, сразу услышала рёв ребёнка. Открыла Лера.
Она старше моего сына на два года, а уже холка, совсем осунулась, расплылась и очень плохо выглядела. Видимо все три месяца от рождения ребёнка, не спала. Несмотря на лишний вес, истощенная и изможденная. Глаза карие тусклые и усталые, с тяжелыми темными кругами под ними, и красные от недостатка сна. Волосы запущены, небрежно собраны в тощий хвост. И морщины, которых по возрасту быть не должно. Она сжимала челюсти, словно пытаясь сдержать злобу.
— Здравствуй, Лера, — тихо поздоровалась. — Я посижу, ты поспишь.
Она только кивнула, пустив меня в квартиру. В старой футболке и потертых трениках. Не такой я её помнила, а дерзкой, агрессивной, теперь даже не ухаживала за собой.
Эх, милая, с таким норовом, жизнь может нагнуть и выгнуть, не успеешь повзрослеть.
Моего внука звали Дима, а сына тоже Дима. Дим Димычу всего три месяца, заливался благим матом. Когда я пришла, немного притих, потому что чужой человек. Насторожился. Я аккуратно раздевала младенца на пеленальном столе.
— Что врач говорит?
— Здоровый говорит, — сил злиться на меня у неё не было.
Я не понимала, почему они злились. За что так ополчились? Мне так обидно. Но теперь легче, теперь будто в прошлом всё. Я уже не переживала.
— Дышать у тебя нечем. Нельзя так. Когда ел?
— Двадцать минут назад немного поел. И опять орёт.
— Лера, иди спи, я посижу с ним.
Ребёнок успокоился, я аккуратно положила его на стол, почти сразу вышел воздух, который мог его сильно беспокоить, немного срыгнул. Я гладила спинку, заглянула в подгузник.
— Мама говорит, надо тепло одевать.
Сука её мамаша. Такую блядь ещё поискать. Я даже матом иногда стесняюсь думать, но тут… Вот прямо день у меня такой, матерный.
— Ты не уходишь, думая, что мне нельзя доверять?
— Нет, я так не думаю.
— Тогда иди спать, у меня мало времени.
— Ладно, — она уже туго соображала, ушла в гостиную и, похоже, сразу вырубилась.
Я не знала, где её мамаша! Ведь она же жила здесь вместе с дочерью и с моим мужем. Вот такая история. Андрей, мой бывший муж нашёл себе бабу со взрослой дочерью, они жили в общежитии неподалёку. Он начал к ним захаживать и однажды взял с собой сына, познакомил вот с этой Лерой. И как-то она его окрутила, что решили пожениться, и родители: мой бывший муж и его любовница благословили на брак.
А я работала! Андрей часто не работал, точнее последние пять лет вообще не работал, приходилось его содержать. А ещё поддерживать должный уровень жизни, поэтому я очень часто оставалась на работе, чтобы взять себе дополнительное время. Когда отношения подпортились, я к Иринке ходила, занималась крестниками. А однажды пришла с тортиком, чтобы мужчин своих порадовать, а они вчетвером на моей кухне сидят, надоело в общежитии жить.
Переехали в мою квартиру, задвинув меня в угол на кухне, скандалы устраивали, и я вынуждена была уйти из своей же квартиры, воевать я так не умела. Официально ещё не была в разводе, сопротивляться не стала, часть квартиры принадлежала мужчинам, они привели туда своих новых женщин. Любовница Андрея, мать Леры очень скандальная, агрессивная и неадекватная бабища.
Редкостная сука! Таких мразей ещё поискать, просто сгнившая насквозь. Когда родился ребёнок, предпочла на работу выйти побыстрее, а не сидеть с внуком. Даже помочь девчонке пару часов в день выспаться не могла!
Я Леру не любила, она ненавидела меня, но мне чисто по-человечески жалко. Мой сын устроился на все работы на какие только смог, лишь бы здесь не появляться.
Младенец вытягивался, тыкался в одеялко носом.
— Ну, что, Дим Димыч, — усмехнулась я. — Будешь у бабушки спать?
Я открыла окно на кухне, там варился суп.
Да и вообще в квартире очень душно и мерзко.
— Вот такая бабушка пришла. Такую бабушку не знает ребёнок, такую бабушку ребёнок не видел.
