— Почему? Дают. Многие люди сравнивают любовь с наркотиком из-за того, что она вызывает сильные эмоции и может привести к зависимости. Часто это просто влюблённость, она проходит. Но это самый страшный период, когда с тобой могут делать всё что захотят, потому что ты под наркотой, не осознаёшь происходящее. Кратковременное удовольствие и эйфория. Опасно — отношения становятся безусловными или не здоровыми, а ты не видишь.
Это он сказал, просто озвучив мои мысли.
Кажется, мой босс мне тут минут десять в любви признавался, я как бы должна оценить, но у меня не получалось.
— Не то слышу, что ты мне говоришь. Я слышу это так: она мне с любовью отдавалась, значит, она — шлюха, и нужно её проверить, подкинуть ей. А теперь вдумайся. Сына! И этот сынишка меня на стол, язык свой мне в рот, я даже пикнуть не успела, и ручищами под юбку!
— Он, кстати, пострадал, нормально так, — усмехнулся Ярик. — Света, я отличаю девушек, которые имитируют ко мне любовь и тех, которые любят. Последних нет. Точнее есть, одна. И у меня некоторые проблемы: не на всех встаёт. Мой старший брат Гомер назвал эту семейную особенность однолюбством. То есть я из тех мужиков, которые во что попало хуй не суют.
— Как мило. Интересные признания, меня за них не застрелят?
— Ты шутишь?
— Но ты же сделал мне одолжение, что приехал, рассказал, о чём не стоило рассказывать. Чужой женщине.
— Света, я тебя трахал с пристрастием, как только одну женщину трахал до тебя, я с ней тридцать лет почти прожил. Ты не можешь быть мне чужой.
— Ты не изменял жене? — удивилась я. — Не поверю!
— Изменял, лет в двадцать, но потом начал давать осечки. Федя у нас не такой, у него до сих пор интернатура отсасывает. А я в папу пошёл, и Гомер тоже. И Санёк у нас такой.
— Я заметила, что он такой!
— Я слишком много сказал, ты подумай.
— Яр, ну смешно же. Член твой меня выбрал, это же совсем.
— Дура, — он похоже обиделся. Никогда не видела такую эмоцию. — В общем-то в любом случае уйти уже не получится.
— О, я проверенная!
— Да.
Ярослав поднялся и направился в прихожую, специально шаркая подаренными ему тапками.
— Сама понимаешь, Светочка, — кричал он мне. — Мне только шаг от тебя сделать, к тебе сразу прицепятся. В лучшем случае это будет твой бывший, в худшем — конкуренты, промышленные шпионы, менты, ФСБ. Света, у меня очень много дел, я тебе и так время уделил больше, чем положено.
— Вали уже.
— Света, ты не поняла, ты едешь со мной.
— Ну, да конечно!
— Тогда я уезжаю, оставляю у тебя охрану. Из квартиры не выходить. Захочешь выйти, тебя отвезут ко мне.
— Ты серьёзно? А личное пространство, а подругу повидать? — я возмущённая выбежала к нему, Яр по-деловому завязывал шёлково-шерстяное кашне у моего зеркала.
— По интернету поведаешь. Отныне твоё личное пространство только на моей территории, — говорил монотонно и устало.
— Вали! — указала на дверь. — Жаль нет колокольчика, ёбнуть хочется.
И он замер, кинул на меня ледяной пронзительный взгляд. Увы, это уже не работало, и я вскинула одну бровь, кидая вызов.
— А я передумал. Предчувствие, знаешь ли. Точно какая-нибудь дрянь привяжется, только я отвернусь. И некогда мне с тобой нянчиться, Светлана Романовна!
— Это ты про Ази? — сладеньким голоском мурлыкнула я.
— Про него в первую очередь, глаз с тебя не спускал. Света, я жду, — кажется он начинал злиться.
Мне это нравилось. Хотелось почувствовать черту дозволенного.
— Старый ревнивый козёл!
— Был же старым конём, — заныл Ярослав, — Свет, борозды не испорчу.
— И глубоко не войдёшь!
— Не понравилось? — улыбнулся мне, пристально так, внимательно изучая.
— Я выгляжу на двадцать лет тебя моложе!
— Выглядишь, — согласился он. — Но ты моя, и все пошли нахуй.
— И ты тоже!
— Нет. Я не иду.
— Я не поеду с тобой!
Он открыл дверь и скомандовал:
— Серёжа, забирайте её.
— Нет! Имею право побыть одна!
Вот она черта, переступать нельзя!
Ярослав на мгновение замер, глядя на меня из-под широких бровей.
— Света, я тебя понимаю. Пожалуйста, пойми же и ты меня.
— Завтра. Сегодня останусь здесь, — кивнула ему. — Пишите письма, Ярослав Васильевич.
Ничего не сказал. Ушёл от меня.
— Алло, Света, это Нина.
— Ниночка! Здравствуй.
Назвала её ласково, буду употреблять уменьшительно-ласкательное, хотя на самом деле, я слишком хорошо выглядела для своих сорока, а она выглядела на свой возраст, и разница между нами не особо большая. Но так как я изначально с Ярославом, мне придётся занять позицию бабушки. Потому что я и являлась бабушкой.
— Ярослав Васильевич неожиданно мне позвонил, — продолжила она. — Знаешь, если честно, никогда этого не делал. — Она стеснённо усмехнулась. Сделала паузу. — Света, у них всё сложно. В этой семье. Они не могут просто так существовать, им приходится защищаться.
Я не могла ничего сказать, о том, что в целом-то я была проверена, но проверяли меня не на шпионаж или что-либо в этом роде, а на блядство. Решили посмотреть, как я отреагирую на её мужа. А я, кстати, отреагировала достаточно нехорошо, но они об этом не узнают, потому что нечего издеваться над несчастными женщинами.
