- Знаешь, сынок, - нарочито нежно посмотрел он на меня и достал из кармана сложенный лист бумаги. – Извини, но то, что ты у меня просил, я дать тебе не могу, - развернул листок и протянул его профессору.
Коновалов надел очки для чтения и принялся бегать глазами по строчкам. Виктор в это время продолжил:
- В первый момент я, как и Петя, подумал, что «кабэ-дон» – это что-то вроде китайской лапши в коробке. Приехал в «Жру на бегу» и спросил у продавщицы, что это и где можно достать. Милая барышня тоже слышала о подобном «ястве» впервые. Затем, вспомнив твою наглую ухмыляющуюся рожу, я подумал, что «кабэ-дон» – это не обязательно еда. Вполне возможно, это может оказаться некой новомодной технической приблудой. Нечто, что в Россию ещё не завезли. Действительно, зачем бы тебе просить то, что ты и сам можешь купить? Следовательно, это нечто, что для тебя тяжело достать, но вполне реально для меня… - он выдержал многозначительную паузу. – Тогда я кинул обширный запрос в отдел, чтобы мне раздобыли «то, не знаю что» в кратчайшие сроки. Ребята были подняты по тревоге и бросились выполнять моё распоряжение. Нет, ты только представь себе эту кучу народа: техники, аналитики, программисты, связисты и многие-многие другие…
Он вновь замолчал, давая мне оценить масштаб в уме. Но и без его разжёвывания я знал, что «обширный запрос» почти наравне с красным кодом – агенту при исполнении важного задания потребовалась срочная помощь, и все силы бросаются ему в поддержку.
Я нахмурился: м-да, неловко получилось… Наверняка это какая-нибудь безделица, из-за которой оторвали от выполнения задач такую прорву людей. Но я же не думал, что Виктор на старости лет настолько поедет крышей, чтобы из-за моей просьбы так напрягать отдел! Тем более что я уже не являюсь его агентом.
- Вот эта бумага – официальный ответ… - указал пальцем на листок Виктор, уже в открытую ядовито скалясь.
Я недоумённо переводил глаза с Виктора на Петра и не мог понять, в чём, собственно, дело: профессор читал, лицо его удивлённо обвисало, кидал на меня задумчивый взгляд, возвращался к чтению, и всё повторялось по кругу. А Виктор молча щерился, явно наслаждаясь ситуацией.
Не выдержав, я вскочил с кушетки, вырвал злополучную бумагу из рук Петра и впился в неё глазами. И через секунду почувствовал, как моё лицо тоже медленно стекает вниз и меня накрывает дурнота.
- Знаешь, Петь, - продолжал глумиться надо мной Виктор. – Я слышал, что гражданская жизнь сильно меняет людей. Но я и помыслить не мог, до какой степени!
Еле сдерживая улыбку, тот согласно покивал, поглядывая на меня:
- Знаешь, Юр, я сегодня тебя «моим милым» называл… Так вот, хочу сразу оговорить, что я совсем ничего такого не имел в виду, это было иносказательно. Не надо мне из-за этого, пожалуйста, кабэ-дон делать… Очень тебя прошу.
И эти скоты дуэтом зашлись в гомерическом хохоте. Я присел обратно на кушетку, помахивая листком перед лицом и пытаясь побороть наваливающуюся дурноту от осознания всего «песца»: да-а, Лара… Такой подставы я от тебя не ожидал…
Я буквально всем телом ощущал дрожь от того, что где-то там, далеко-далеко, сейчас вот так же ржёт вся секретка: техники, инженеры, связисты и много-много кто ещё. И эта дрожь на самом деле - вибрация от их дружного раскатистого «ха-ха-ха!» надо мной… Очень удивлюсь, если после сегодняшнего мой позывной «Седой» неофициально не сменится на «Кабэ-дон».
Эх, Лара-Лара… Прилетело, откуда не ждали. А хотя, чего Лара-то? Девушка попросила ей сделать приятное, «кабэ-дон» - прижать к стене, нависнуть, точно герой из какого-нибудь любовного романа, хлопнуть в стену рукой возле её головы и произнести что-нибудь пафосное. Желательно, рычащим голосом. Сущая ерунда, пустяк.
Откуда ей было знать, что ты, кретин этакий, не допрёшь умишком посмотреть информацию в интернете, а поручишь это дело Виктору. А тот, тоже идиот, в свою очередь напряжёт спецслужбу и, от щедрот душевных, всю секретку разом.
Я прикрыл ладонью глаза: господи, как жить-то теперь?.. И в следующее мгновение тоже расхохотался от души: ерунда, прорвёмся! Живы будем - не помрём.
Не успели мы с мужиками проржаться, как Виктору позвонили. Моментально растеряв всё благодушие, он молча выслушал звонившего, нахмурился, бросил короткое:
- Скоро буду, - и нажал «отбой». – Не одолжишь мне машину ещё ненадолго? – серьёзно посмотрел на меня.
- Сам отвезу, - откликнулся я и проворчал Петру: - Давай, Авиценна, освобождай меня, - и попытался самостоятельно выдернуть иглу с трубкой из руки.
- А как же исследования?.. – расстроился тот. – Да стой ты! Я сам, а то сейчас весь пол мне кровью уделаешь.
Я покорно замер, позволяя профессору вытащить иголку и залепить ранку лейкопластырем. И не удержался от мести:
- В следующий раз продолжим. Не всё сразу, милый, - бархатно проурчал, поглядывая на него сверху вниз, и для пущего эффекта поиграл бровями: - Оставь что-нибудь и на потом, мой сладкий…
Он испуганно замер, вытаращившись на меня, но через секунду понял и вздохнул с облегчением:
??????????????????????????
