Так в чём же дело, дорогой? Потрахивал бы её по-тихому, да и всё. Зачем же семью доводить до такого состояния? Мы со Стёпкой разве виноваты, что у тебя там «любофф» на старости лет нарисовалась? Что ты из нас всю душу-то вытянул, питекантроп ты недоэволюционировавший?
Да что я пытаюсь найти ответы на очевидное? Ему так удобно, вот и всё. Здесь перед ним танцуют, там он сам козликом молодым скачет… Но к счастью, наконец, всё открылось. Никто больше никому ничего не должен. Всё, кончилась наша семья. Ура, свобода попугаям.
На душе вдруг стало спокойно и как-то радостно. В теле появилась давно забытая певучая лёгкость. Я встала, аккуратно положила телефон Славика на стол экраном вверх, включила телевизор на музыкальном канале, сделала звук на всю громкость и вернулась к уборке. Принялась тереть плиту, подпевая и пританцовывая.
Славик ввалился на кухню как был – одетый и в уличной обуви. Красный и с вытаращенными глазами. Я, глядя на него, хихикнула: он что, сюда от дома Зайчихи пешком бежал? «Корыто» своё сзади подталкивал?
Славик что-то сказал, но его голос утонул в рёве музыки. Он раздражённо схватил пульт и выключил телевизор. Тишина опустилась оглушительным покрывалом. Славик снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил звук собственного телефона: его «любимая» потеряла терпение, и принялась сыпать сообщениями с удвоенной силой.
Бедняга замер с выпученными глазами и за мгновение успел сменить цвет лица от бордового до землисто-серого и от зелёного до пепельно-белого. Я аж залюбовалась открывшейся взору немой сценой: красота, в кино такого не увидишь.
- Что-то забыл, дорогой? - ядовито пропела я.
Телефон не затыкался ни на секунду из-за входящих сообщений. Славик схватил его и прижал экраном к себе. Я презрительно скривилась: поздно шифроваться, Штирлиц. Твоя «любимая» провалила все явки и пароли. И не факт, что не специально.
Славичек прищурился, подозрительно смотря на всю такую весёлую меня. Тут даже дураку понятно, что от плиты мне прекрасно был виден экран его смартфона. Он сдулся, как воздушный шарик, и тихо проблеял:
- Телефон…
Оу, мне наконец-таки перестали отвечать ором?
- М-м, - напоказ понимающе кивнула я и не удержалась от колкого замечания: – Поздно тебя не ждать? Будешь рано, все ещё спать будут?
Славик вздрогнул и побелел ещё больше. Его руки с телефоном заходили ходуном. Я вздохнула и укоризненно покачала головой: поберёгся бы, нервишки-то совсем слабенькие. В таком состоянии валидольчик под язык и на диванчик, а не по любовницам бегать, да с ними от жены в шпионов играть.
- Да… надо задержаться на работе…
Он что, до сих пор надеется, что я не в курсе? Вот наивный…
- Угу-угу, смотри, не переработайся, - насмешливо хмыкнула я. – От работы кони дохнут, а ты на бессмертного пони, извини, совсем не похож. Помрёшь ещё. А мне потом морока – нового мужа себе ищи… В моём возрасте, сам понимаешь, хлопотно уже наа свиданки, в кино да рестораны бегать, - и с удовольствием чуть-чуть понаблюдала тяжёлый мыслительный процесс на его лице. Ага, допетривай уже, что я всё знаю. Принимай этот факт к сведенью.
Но пауза затягивалась. А говорить ему напрямую и портить себе настроение очередным скандалом, в котором меня оставят виноватой, не хотелось. Молча подошла, забрала пульт от телевизора, включила музыкальный канал обратно, прибавила звук и отвернулась, показывая, что аудиенция окончена. Всё, вали.
* * *
Выходные у меня прошли от слова «никак». На меня нападала то беспричинная радость, то я принималась поливать горькими слезами свои впустую потраченные годы семейной жизни. Мне было жаль себя, Стёпку и… даже Зайчиху. Молодая дурёха ещё не понимает, в какую жопень собирается влезть. Весь этот лощёный вид Славика - плод моих трудов, моих усилий. И когда мы с ним разведёмся, это ярмо он повесит уже на её шею.
Он действительно просто поменял одну тягловую лошадь на другую, более молодую. А у самого в мозгах не поменялось ни-че-го.
Я отнесла Маринке журнал, вкратце обрисовала ситуацию и вздохнула:
- Развод хочу. На свободу с чистой совестью и без штампа в паспорте.
- А не получится, моя дорогая, - сказала Маринка и уточнила: - Он же машину в кредит взял?
Я вытаращилась на неё и молча кивнула.
- Видишь ли, в семье по драгоценному нашему законодательству всё поровну: и доходы, и расходы. В твоём случае - это долг за машину. При разводе этот кредит делится пополам. Продать автомобиль и погасить - не вариант, потому что на нём по умолчанию висит обременение банка и сделку признают недействительной. То есть сначала нужно выплатить кредит, а потом уже автомобиль можно продать. Если ты подашь на развод сейчас, Славичек легко стрясёт с тебя половину суммы. И получится картина Репина «Приплыли» : твой Славик будет свою зазнобу на машинке катать, а ты, дорогуша моя, будешь перебиваться с сыном с хлеба на воду, ходить пешком и платить, платить, платить…
Перспектива была настолько безрадостной, что я сникла:
- И что же делать?..
Маринка, не прекращая колдовать с моими волосами, бросила на меня короткий взгляд в зеркало и пожала плечами:
