- Ты пьян, Седов, - я послушно и без возражений отдал ей стакан с выпивкой. – Но зришь в корень.
Она направилась на выход из комнаты, и я крикнул ей вдогонку:
- Сделай мне чай… нет, лучше кофе, пожалуйста! – и, не удержавшись, весело добавил: - И без «пенки», если можно.
Ох, Лара-Лара… я пьян, да. Как-то быстро меня накрыло. А всё из-за тебя, зараза ты такая…
Соня вернулась в комнату, держа в одной руке пустой стакан с каплями виски на дне, а в другой шарф Ларисы. Показала его мне:
- Выливала твоё пойло в унитаз и увидела на машинке. Это чьё? Только не ври, Седов, что купил его мне или себе. Женский палантин тебе не пойдёт. К тому же он ношеный: от него пахнет духами, - она замолчала, ожидая от меня ответа.
Я с интересом посмотрел на неё: это что, сцена ревности? Когда я вваливался под утро вдрабадан пьяный и насквозь воняющий приторными духами шлюх Зухры, Соня и бровью не вела. А тут на тебе…
- Сотрудница в клубе забыла, - ответил я, когда жена начала уже хмуриться. – Обещал гардеробщице в понедельник ей отдать.
Соня задумчиво посмотрела на шарф.
- На улице прохладно… как можно было забыть?
Я пожал плечами:
- Алкоголь, из тепла клуба в тёплую машину, наверное, так.
Жена смерила меня подозрительным взглядом:
- А в прошлом году что-нибудь забывали?
Нет, точно сцена. Не ревности, но… что Соня чует своим женским нутром, чего не могу понять я?
Кивнул и с ходу огласил весь список прошлогодних потеряшек:
- Три туфли и трусы. Одна штука, - поднял палец вверх, - кружевные стринги. Причём, две туфельки были парой, а вот третья… сотрудники клуба вокруг здания всё излазили. Ни пара, ни пьяная Золушка в кустах обнаружены не были. Хозяев вещей ищут до сих пор.
Соня удивлённо распахнула глаза, рассмеялась и посмотрела на шарф:
- Тогда да, забытый палантин в гардеробе – ещё ничего. Нет, ладно, трусы, я понимаю. Мало ли кто с кого их в качестве боевого трофея стянул, это вполне мог быть и ты. Ни один нормальный человек в такой ситуации не признается, что это его. Но туфли! Получается, что кто-то пошёл домой босиком, а кто-то на одной ноге поскакал?
Я облокотился о кресло, подпёр ладонью подбородок и напоказ выразительно посмотрел на неё:
- Честное слово, трусы не мои. Я стринги вообще не ношу: у меня «добро» из них вываливается. А о туфлях история умалчивает. Сонечка, - умоляюще посмотрел на неё, - я сегодня кофе дождусь или мне самому ползти за ним на кухню? Ну, пожа-а-алуйста… сделай мне кофе. Я так хорошо сижу, влом вставать.
Она закатила глаза к потолку и демонстративно поцокала языком: шутка про трусы так себе.
- Ладно, сейчас сделаю, - сменила гнев на милость и снова тряхнула шарфом. – Его в коридоре положить, чтобы не забыл взять с собой в понедельник, или… в ванную вернуть? – решила напоследок съехидничать она.
За мной не заржавело:
- Можешь положить в ванной, - безразлично пожал плечами. – На пару раз ещё сгодится.
Глаза Сонечки удивлённо распахнулись, но в следующее мгновение до неё дошло, и она брезгливо скривилась:
- Фу-у!.. – взяла шарф двумя пальчиками и бросила в меня. – Постирать не забудь, прежде чем хозяйке возвращать, изврат! – развернулась и ушла на кухню.
Я сложил его, не удержался и снова понюхал: м-м… а у Лары хороший вкус на парфюм. Мои глаза сами собой встретились с глазами Марата на фотографии, висящей на стене. Старое чёрно-белое фото, где мы втроём, ещё совсем молодые, стоим обнявшись и улыбаемся: я, Соня и он.
- Вот так, друг, я и стал извращенцем… - сказал ему и осёкся: в комнату вернулась Соня, неся мой орущий телефон.
- На, звонят уже раз десятый, - недовольно проворчала жена, протягивая его мне.
Я взял аппарат в руки и посмотрел на экран. «Номер не определён», - гласила надпись над прыгающим значком трубки. Еле уловимое предчувствие шевельнулось в душе, принимать звонок при жене не хотелось. Но Соня стояла рядом с креслом, недовольно сложив руки на груди, хмурилась и уходить явно не собиралась.
Пожалуй, хватит с неё на сегодня и истории с шарфом. Подумает ещё, что я завёл себе любовницу. Я нажал «принять» и сразу поставил на громкую связь.
- Да, слушаю, - сердито гаркнул в трубку.
- Седой? Ты? – прозвучал бодрый мужской голос, и сердце в груди пропустило удар: я узнал его и, судя по изменившемуся лицу, Соня тоже.
- Да, я. Привет, - сказал уже тише, косясь на неё и чувствуя, как мгновенно трезвею.
- Узнал? Молодец, - обрадовался голос. – Слушай, Седой, возвращайся. Тут ТАКОЕ нашли-и…
Соня побледнела, и я перебил собеседника:
- Извини, но я не вернусь.
- Нет, Седой, ты не понял. Тебе НУЖНО вернуться. Комплектуют новую группу и хотят назначить тебя главным. Ты просто обязан ЭТО увидеть собственными глазами, ты охренеешь! Сам понимаешь, всего сказать не могу, пока документы не подпишешь, секретно и всё такое… Но, - голос изменился, стал приглушённым, словно на той стороне приложили ладонь ко рту и к телефону, заговорили громким шёпотом: – Саркофаги, Юрк! ИИ нашли, прикинь?! С советских времён ИИ!
