Я нахмурился, пытаясь разобрать, что он там несёт: саркофаги? «И-И»? Это что ещё за хрень? Но взгляд упал на Соню. Её губы дрожали, глаза наполнились слезами, и мокрые дорожки уже прочертили след по щекам. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как мой невидимый ошейник впивается в горло, душит меня, облизал пересохшие губы и постарался придать голосу твёрдость:
- Мне не интересно.
- Да ла-а-адно! – громко воскликнул он, ни секунды мне не веря. – Кому ты заливаешь, Седой? Я знаю тебя, как облупленного – тебе всегда это было интересно, ЭТО твоя суть. И не пытайся меня убедить, что жизнь на гражданке тебя изменила. Ты был и останешься именно таким, служба – это часть тебя… Короче так, Седой. Подобными предложениями не разбрасываются…
- Мой ответ – нет. Всё, кладу трубку, - и нажал отбой, слыша перед этим торопливые крики с той стороны: «Седой! Стой, Седой, погоди…»
Соню трясло, слёзы уже текли потоком.
- Я отказался, видишь? – мягко попытался успокоить её.
- Он позвонит ещё, я знаю! – ткнула она пальцем в сторону моего телефона. – Не смей, слышишь? Не смей соглашаться! Я не хочу больше… не смей… - и разрыдалась.
Я убрал в сторону шарф Лары, покрепче запахнул халат и приглашающе похлопал себя по коленям:
- Иди сюда.
Соня села и прижалась мокрым лицом к моему плечу. Я обнял её и принялся успокаивающе поглаживать по волосам, спине:
- Если он позвонит, я откажусь снова. Всё, не плачь. Я же обещал тебе, верно?
- Он не оставит тебя в покое. Он будет звонить, пока ты не согласишься! Он УМЕЕТ убеждать… вы все умеете это делать!.. - она распрямилась и посмотрела на меня красными заплаканными глазами. – Не смей соглашаться, слышишь? Не вздумай оставить… меня одну! - новая порция слёз хлынула из её глаз, и она вновь уткнулась мне в плечо, пропитывая халат солёной влагой.
- Я не оставлю тебя, не бойся, - вновь принялся поглаживать её по спине. – И он больше не позвонит: я выключу телефон. Видишь? Уже выключил, - демонстративно нажал кнопку, отключая аппарат.
- Вы умеете дозваниваться и на выключенные: сейчас у всех моделей встроенные батареи, - сквозь всхлипы пробормотала мне в грудь, но рыдания уже стали сходить на нет.
- На такие не можем, - взял телефон двумя руками и с лёгкостью сломал пополам. – Всё, он не позвонит.
Соня бросила косой взгляд на безвозвратно испорченную вещь:
- А как же работа? Ты же должен быть на связи… Как ты на работе без телефона будешь?
- В понедельник куплю новый, - пожал плечами я. – И симку другую возьму.
- Ты же понимаешь, что он сразу узнает твой номер, как только телефон проведут в магазине? – посмотрела на меня и нахмурилась.
- Я попрошу Николая купить мне новый телефон, - успокаивающе улыбнулся ей. – Так не узнает. Договорились?
Она кивнула и вновь улеглась мне на грудь, позволяя гладить себя, как кошка.
- Хорошо. О, знаю! Девушку попроси телефон купить. Ту, которая палантин забыла. Ты ей его отдашь, и она будет чувствовать себя обязанной. Так вот, в качестве благодарности, пусть сходит и купит тебе телефон с симкой по своему паспорту. Скажешь, что срочно надо, а паспорт дома забыл, ясно? И деньги ей наличными дай, не с твоей карты, чтобы заплатила…
Соня опять приподнялась, чтобы посмотреть, слышал ли я её. Хулиганисто улыбнувшись, я шутливо вскинул руку к голове и отдал ей честь:
- Есть, мой гЮнЮрал! – и довольно проурчал: - Не знал-не знал, что у меня жена такая коварная интриганка…
- К пустой голове руку не прикладывают, - напоказ фыркнула она, но по губам скользнула улыбка.
Я силком уложил её обратно на себя и стал вновь поглаживать:
- А она не пустая, - проворчал, - у меня в ней мозги имеются.
Мне в грудь скептично угукнули, но вслух спорить не стали.
Дыхание Сони постепенно выравнивалось, нервные всхлипы уже почти прошли, но я продолжал скользить ладонями по её спине сверху вниз. Смотрел на чёрно-белую фотографию на стене, с которой, как и прежде, улыбались я, Соня и Марат. Чувствовал, как продолжает душить меня невидимый ошейник обязательств, который я сам на себя надел, и напряжённо думал: так что это за «И-И» такое?
* * *
Лариса
Утро субботы встретило меня резью в глазах, гадким привкусом во рту, тошнотой и головной болью – налицо классическое похмелье.
Вернувшись вечером домой, я успела вылакать из холодильника бутылку вина, всласть пьяненько пореветь в ванной над упущенным шансом с Юрой. Залакировала своё горе сверху бутылкой шампанского, тоже томящимся без дела с Нового года. И вновь поревела над загубленной Славиком семейной жизнью. Где сам был Славик в это время, неизвестно. Явно не дома, иначе беды не миновать. Но из плюсов – алкоголя в доме больше нет, родственники могут дарить ещё, теперь это снова востребованный подарок. Теперь понятно, из-за чего так раскалывается голова: понамешала всякой дряни, Лариса Батьковна, мучайся теперь.
