— И всё же, если позволишь, я поддержу Аулэ, — говорю я. — Ты рассказал нам о том, что было до нашего сотворения лишь раз. Но о «жизни» ранее ничего не упоминал, ровно как и о том, что у нас есть некая цель… Сейчас твои объяснения абстрактны, и если бы у нас был пример…
— Пример? — я чувствую в Отце смятение. — Примеров, сын мой, огромное множество. Мы с вами — разумные, высшие формы сознания — Жизнь. Древние драконы, обитающие в диких водах Астрального моря — это Жизнь. Алчущие энергии Астральные собиратели и Первородные Колоссы, из костей которых собраны многие из миров — тоже Жизнь.
Перед нами одна за другой появляются движущиеся картины того, о чём говорит отец. Они реальны, они проникают в нашу память, передавая информацию о том, что это за картины, что на них изображено, как оно работает — каждая мелочь, которую мы видим, тут же закрепляется в нашем сознании знанием.
— Олень, убегающий от охотника, и сам охотник — это жизнь. Черви, мухи, пауки. Эрреданы, тви’леки, расхадоны — жизнь. Мыслящие расы, создающие корабли для путешествий по Астральному морю — жизнь. Глупые моллюски на дне миров-океанов — тоже жизнь.
Он продолжает говорить — долго, монотонно и упорно, пока до нас, наконец, не доходит всё — с самого начала, с самого простейшего примера, до самого сложного и неизвестного.
И когда он заканчивает — мы понимаем, что Он от нас хочет.
— К следующей смене сезона я хочу видеть созданную вами жизнь, — заявляет Отец в самом конце своей речи. — Эльдар и Коана тоже получили такие задания. Но вы, Первый и Вторая… Думаю, что вы справитесь быстрее. Наш мир, наш дом, уже готов. Его можно менять, улучшать — но он стал именно тем местом, которое я хотел видеть для своего спокойного существования…
— Мы не подведём тебя, Отец! — заявляю я.
— Знаю, Зеал, знаю, — в Его голосе снова чувствуется теплота. — Но не забывайте и о брате с сестрой. Работайте вместе — так результат будет лучше. В вашем распоряжении — четыре Кузни и Фейды, черпающие силу из-за Грани. Пользуйтесь ими с умом. В этот раз я не стану вас контролировать.
Последние слова вызывают во мне бурю чувств. Полная свобода созидания?!
— Позволено ли будет нам знать, почему? — осторожно спрашиваю я.
— У меня не будет на это времени. Я займусь… Кое-чем другим. Далеко отсюда.
Зал для собраний в Аквиле — летающем над планетоидом городом, где расположены наши с братьями и сёстрами жилища, в которых мы так редко появляемся — единственное место, где мы и Отец время от времени собираемся вместе, чтобы обсудить текущие вопросы и распределить дела.
Антрациотово чёрный пол, по которому пробегают всполохи энергии, приятно холодит ступни. Плиты непрозрачные, но на них повторяется контур материковой части планетоида, над которой мы сейчас пролетаем. Три кресла за столом-пятиугольником из мерцающего кристалла заняты моими сёстрами и братом.
Аулэ, Коана и Эльдар сидят молча, сложив руки под подбородками и внимательно слушают меня, занявшего четвёртое кресло. Пятое, в два раза больше наших, во главе стола, пустует — со времён нашего последнего разговора отец так и не вернулся…
Над столом висит голографическая карта, изображающая четыре континента, Над ней — множество меток, сконцентрировавших на которых, можно приблизить карту и увидеть, что на поверхности мира и в его глубине кипит жизнь…
Люди, животные, массивы насекомых, птиц и рыб, расы двергов, гримауров, толоров, сирен — мы можем наблюдать за каждым из видов, или даже за каждым отдельным индивидом…
— Нам потребовалось меньше пяти оборотов вокруг звезды, чтобы сделать то, о чём нас просил отец, — продолжаю я свою речь. — Объединив усилия и наш разум в единое целое, мы создали невероятно продуманную экосистему, в которой жизнь функционирует без нашего вмешательства. Растения, насекомые, животные, грибы, энергопаразиты, астральные двойники, магия — всё уравновешивает друг друга, и теперь мир, который мы ковали с таким трудом, живёт самостоятельно.
— Я так и слышу какое-то «но», — говорит Эльдар.
— Оно есть. Всё то, о чём говорил отец, оказалось простым… Это был не вызов нашим способностям, а рутина! Выплавить из пылающей земной тверди невероятной красоты мир и то было труднее! А эта «жизнь», — я морщусь, «произнося» это слово». — С ней мы справились с лёгкостью. И раз уж так вышло, что мы закончили дело, теперь я хочу взяться за что-то более серьёзное.
— Что ты имеешь в виду?
— Все эти создания, — я обвожу рукой карту, — предельно просты. Да, они разных видов, их сознание функционирует по-разному, они по-разному живут, они стремятся к разному, а у кого-то стремлений и вовсе нет. Но всё же они просты и похожи в двух первоочередных вещах. Им нужно питаться, им нужно размножаться. Всё остальное — мелочи, несущественные отличия. И это скучно.
— И чего же ты хочешь?
— Создать нечто, что будет отличаться… Нечто, что станет другим, чем-то большим, чем просто глупые оболочки, вечно ищущие пищу и тела-инкубаторы для воспроизведения себе подобных. Нечто…
