Уже было доподлинно известно, что на Первомай фабрике будет присвоено некое почетное звание (в райкоме не стали уточнять, чтобы раньше времени не радовать), и Вера была счастлива. Вот и теперь сидела как самая обыкновенная жена, не изучая с постно-сердитой миной бумажки, а читая самую обыкновенную книгу. На столе – укутанный чайник, корзинка с каким-то печеньем, прикрытым салфеткой, в вазе – букетик полевых цветов. Не успел Сергей умилиться, бросились в глаза проклятые васильки, и Вера, подняв глаза, ужаснулась:
– Сережа, что случилось? На тебе лица нет.
– А что вместо него?
– Рожа. Недоразумение перевернутое. – Она подошла, пощупала лоб. – Ледяной! Что стряслось?
– Ничего, ничего.
– Может, перекусишь? Я котлет нажарила.
«О, котлеты», – вяло порадовался Акимов, но понял, что сил нет даже на ликование.
– Не беспокойся. Устал. Сейчас ополоснусь – и спать.
Как все-таки хорошо, когда глаза у Веры такие, каких сто лет не было: добрые, смотрят так, точно по сердцу теплой рукой гладят. Плюнув на то, что грязный и потный, как черт, на то, что недоопер и пентюх, обнял ее и, целуя, сообщил, что ничего плохого не стряслось. Просто устал, набегался и наделал глупостей.
– Кто не ошибается? Я тебя все равно люблю, – великодушно заверила жена. – Иди, иди.
Помывшись, Акимов вернулся, рухнул в кровать и тотчас отключился. Но почему-то сразу же услышал, как пришла Оля, о чем-то они говорили с Верой, и как жена попросила:
– Давай до утра. Он сейчас все равно ничего не соображает.
Сергей заставил себя отлепиться от подушки, кликнул сипло:
– Оля, я щаз. – Натянул трико, майку, по волосам провел и предстал перед своими женщинами практически королем.
Серьезная Ольга сообщила:
– Надо вам кое-что показать. Только не тут.
– Что-то тайное? – улыбнулась Вера.
– Да, – просто призналась дочь, – извини, мама.
На кухне никого не было. Оля протянула отчиму самодельный конверт из плотной бумаги:
– Там пленка. Посмотрите, только держите, пожалуйста, за краешки.
Акимов извлек проявленную пленку, глянул, держа против света, сначала не понял, что это. Когда осознал, неуверенно уточнил:
– Это же кукла?
– Да.
– И волосы темные, верно?
– Да, это негатив.
– И кто же это у нас развлекается? Откуда пленка?
Оля вздохнула:
– То-то и оно, что из нашего дружинного «ФЭДа»…
– Это фотоаппарат то есть? Ну, тебя я подозревать не могу, а еще кто-то им пользовался?
– Выходит, что да. Витька Маслов принес его, давно, с толкучки, с уже заправленной пленкой. Он сразу предупредил: не открывай заднюю крышку, там почти целая катушка.
– Когда точно достал, у кого?
– Это я, простите, не знаю.
– Как давно принес хотя бы?
– Не помню точно. Давно. Я сначала книжки по фотоделу изучала, чтобы ничего не испортить, потом лабораторию оборудовали, доставали химикаты. Потом уж дофотографировали, и вот проявилось такое…
На кухню зашла соседка, поздоровалась, поставила чайник. Ушла. Сергей снова поднял негатив на свет, Оля продолжила:
– Я сразу-то не поняла, а вот давеча нам Катерина Сергеевна фото показала, а там уже настоящая девочка и в таком же… ну, виде.
– Введенская тебе фото показала? – переспросил Акимов.
– Да.
Он ужаснулся:
– Что, все?!
– Этого я не знаю – все или не все. Сергей Палыч, вы меня за маленькую, что ли, держите? Ходите вокруг да около. Вот Введенская все рассказала, я и сообразила: фотоаппарат этот может быть и убийцы? Может, это у него с куклами тренировка была. – Поколебавшись, закончила: – И теперь я понимаю, чего вы так взвились, когда мы с Сонькой потерялись. А ведь по всему выходило, что вы свихнулись.
– Фотоаппарат принесла? – поежившись при воспоминании, спросил Сергей.
– В гостиной лежит, завернут в тряпочку. Только вот он столько по рукам ходил…
Акимов, прибирая негатив в конверт, обнял Ольгу, потом чуть отстранил, склонив голову, глянул в глаза:
– Сама будь осторожна. Обещаешь?
– Вы с Колькой одного поля ягоды, – сердито заметила Оля. – Когда я одна-то бываю?
…Женщины угомонились, Акимов все смотрел на фотоаппарат. Прибор как прибор, футляр потерт, углы бережно отделаны жестянкой, чтобы окончательно не сбились, в одном месте – следы от двух отверстий, наверное, какой-то шильдик был, памятная бирка.
Вдоволь насмотревшись, Акимов решил, что с утра же надо на первой же электричке тащиться к экспертам. Вдруг пальцы в картотеке есть, лежат и ждут своего часа… Да, но без сопроводительного примут ли? «Сорокина предупредить», – решил он и, презрев приказ не являться до утра, сбегал до отделения. Несмотря на глубокую ночь, капитана там не было.
Ну раз так, то Акимов решился, по слову какого-то римского умника, делать что должно, и будь что будет: «С утра повезу, а там по месту сориентируюсь».
После разговора с ребятами Катерина почувствовала себя не в пример легче. Она видела, что сообразительная Ольга все поняла правильно: и масштаб угрозы, и то, что от нее, как от пионервожатой, требуется. Николай очень кстати подвернулся. Пусть с формальной точки зрения он всего-навсего поммастера в ремесленном училище, на деле в районе паренек весьма уважаемый.
