Катерина хотела огрызнуться, к тому же пришли на ум слова такого же рода, сказанные таким же якобы умным человеком. «Воображают о себе всякое», – подумала она, но вслух ничего не сказала, лишь потянула мужа за рукав. Он чуть оттолкнул:
– Ты иди, сейчас догоню.
Дождавшись, пока Катерина отдалится на достаточное расстояние, чтобы не слышать его, Михаил спросил:
– Положим, ей вы доверяете. А мне с какого боку? Воспитательный момент? Морализация?
Сорокин, глянув ему за спину – Катя старательно отворачивалась от них, – ухватил его за ухо, как мальчишку, потянул вниз, приговаривая:
– Поглупел ты, Лукич. Думаешь, я твой каждый шаг не проверил, от порога до порога? Думаешь, с батей не переговорил? Документики не изучил?
– Когда успели? – смиренно спросил Введенский, не думая вырываться.
– На самом деле – нет, нет и нет. Только могу поклясться, что на месте последнего убийства, когда эта вот скрипка пропала, тебя не было.
Отпустил. Михаил, потирая пострадавший орган слуха, заметил:
– Это и я могу поклясться как на духу. Я интересуюсь, чего вы стараетесь семейства нашего ради?
– Ну раз уж как на духу, то ради себя, – признался Сорокин. – Катька мне твоя нужна, и не на Петровке, а тут. Очень нужна, понял?
– А! Так вы не убийцу желаете поймать… Хотя чего рассусоливать – совершенно не понимаю. Запустили бы подсадную.
– Поучи начальство, – задушевно пригрозил Сорокин.
– Да ладно. Так вы не душегуба хотите заловить, а Катьку себе заполучить. И в какой связи?
– В «Родине» перевалочный пункт для беспризорников заселяют. Тут такое начнется… – начал было капитан, но, спохватившись, рыкнул: – Тебе какое дело? Для всех лучше, если она тут будет трудиться, – пусть денег меньше, но и к дому ближе, и спокойнее.
– Ловко, – одобрил Введенский, улыбаясь. – А вот я интересуюсь: ее это устроит? В нашей дыре, с дефективными возиться.
Капитан окончательно рассердился:
– Чего я, вообще, перед тобой оправдываюсь?!
– Не знаю, – честно признался Михаил.
– Вот и вон из Москвы! По этому делу хватать будут каждую собаку, лишь бы бешеную не упустить.
– Это само собой, но все-таки…
– У меня все. – Сорокин пошел прочь.
Выспаться лейтенанту Введенской не удалось. Не все мечты сбываются, может, порой это и к лучшему.
Акимовым тоже не спалось, потому что номинальный глава семьи принялся собираться на Петровку часов с трех ночи. На столе был приготовлен злосчастный «ФЭД», обернутый в наволочку, тут же лежал конверт с негативом. В темноте вещей видно не было, но само их присутствие прогоняло всякий сон, мысли прыгали, идеи вспыхивали, одна другой безумнее. С великим трудом удерживаясь, чтобы не вертеться, Сергей думал, думал.
Фотоаппарат, негативы ничего особого не доказывают – если не предположить, что «ФЭД» принадлежал преступнику. Тому ли, что девочек убивает? Может, и нет, но нельзя и отмахнуться от факта, что поза игрушки, характер нанесенных ей «ранений» совпадают с повреждениями настоящих жертв.
Если фотоаппарат побывал в руках убийцы, то есть мизерный шанс, что на нем остались отпечатки, а раз так – надо его использовать. Значит, решил правильно.
Правда, неясно, под каким соусом сдавать его экспертам. Сорокин бы решил, у него там какая-то рука, и преволосатая. Но капитана не было, не было и сопроводительного документа. Сергей решил: «Можно и на месте оформить. Сергеевну выловить, объясниться по-хорошему… так. Стоп».
После казуса с Введенским не факт, что… ну да, что Катерина по-прежнему надежна. Все-таки она его жена. Сорокин по старческой немощи, может, шамкает о доверии тому, кого сто лет знаешь. У него, Акимова, веры нет никому из Введенских.
«Найти Волина, – сообразил Сергей, – он как раз мужик надежный и разумный. Ну а если нет, то прям к Китаину! Что они устроили бюрократию, право слово…»
Вот эта последняя мысль чрезвычайно походила на западло. Это ли не стукачество?! Да еще на Елисееву… тьфу, Введенскую. На Сергеевну! На Катьку! На своего парня, до недавнего времени – умнейшую и надежнейшую женщину из всех ему известных!
Лично его она ни разу не подводила, не пакостила. Напротив, всегда была готова помочь, посоветовать, поговорить, с кем надо, у нее ж до замужества были о-го-го какие связи. И вот на нее, по сути, руководству доносить?
«Тогда, черт подери, что делать? Не время тянуть волынку, надо действовать. Никто не знает, где он сейчас, что замышляет, может, вон почивает в соседнем доме…» Мысли жгли самым осязаемым образом, Акимов вертелся, как на шампуре, Вера взмолилась:
– Сережа, мне надо выспаться! Не прыгай, укачивает.
– Прости.
Он поднялся, оделся, выкрался из комнаты, обосновался на пустой кухне. Мучился, мучился – да и уснул прямо за столом. Проснулся за полчаса до первой электрички, спросонья чуть не забыл фотоаппарат и конверт.
