Эта новость поразила Нежку. Ее брат, с которым она выросла, который оберегал ее от злых языков, с которым она делила радости и печали, – убийца. Ее дорогой и милый сердцу Милята – убийца. Тогда, в бане, когда смотрела в будущее, Нежка видела много смертей. Она ощущала кровь и смрад, дыхание мужчин, на счету которых было много смертей, но даже представить себе не могла, что среди этих людей окажется и ее брат.
– Почему он убил этого волхва? – осипшим голосом спросила Нежка.
– Не знаю, – пожала плечами Мертвечиха. – Только не отдаст Водяной тебе брата, так и знай.
– А за пали… – Губы Нежки вдруг сомкнулись, и разомкнуть их она уже не могла. Так и осталась стоять с немым ужасом в глазах, неспособная открыть рот.
Дрожащими пальцами Нежка попыталась разлепить губы, но тщетно. Мертвечиха только махнула рукой, набрала в кружку воды и пробормотала:
– Вода-водица, речная царица. Полученное смывается, к черту отправляется. Сидит тот черт у дальних ворот да порчу сию, поджидая, ждет. Порчу он у тебя забирает и обратно отправляет.
После чего Мертвечиха набрала в рот воды и плюнула в лицо Нежке. Та тут же открыла рот и завопила, за что мгновенно получила хлесткую пощечину.
– Хватит ныть да стенать, – строго наказала Мертвечиха. – Не люблю тех, кто только и делает, что жалуется на жизнь, но даже не пытается сделать ее лучше. Такие только и уповают на божье провидение, а сами палец о палец не готовы ударить.
Эти слова привели Нежку в чувство. Она вытерла рукавом слезы, но не переставала дышать ртом, боясь, что если закроет его, то больше не откроет.
А Мертвечиха продолжала нравоучения:
– Не велел тебе Повелитель говорить о задании, значит, молчи, точно рыба. А теперь бери себя в руки и отправляйся на поиски. Это точно не тут находится, Владыка бы не отправил тебя, дуреху, на поиски того, что у него под носом. Это явно в мире людей. Ты как сюда попала?
– На лодке, – прошептала Нежка, все еще пытаясь оправиться от испуга.
– Вот и иди к своей лодке! – прорычала Мертвечиха. – Плыви к людям и ищи там. И не возвращайся, пока не отыщешь. А коли не отыщешь, то вспомни того мужика, что долг Водяному не отдал. Носит его еще по Руси, и тебя носить будет, если все правильно будешь делать. Все поняла?
– Да, тетушка.
– А теперь ступай!
Нежка на дрожащих ногах вышла из избушки Мертвечихи и направилась к Миляте, попрощаться. Она шла молча, не смотря никому в глаза, но казалось, что все смотрели на нее. Страх подступал к животу. Нежка успокаивала себя тем, что ни один из мертвяков не сдвинется с места, пока Мертвечиха не даст приказ. Наконец дойдя до брата, Нежка упала на колени, обняла его за ноги и зарыдала во все горло, прощаясь. Немного успокоившись, она рассказала Миляте про все, что произошло.
Все верно говорила тетушка, нельзя было верить ни Водяному, ни Кощею. Не найти ей палицы перуновы. Не вернуть домой Миляту.
– Я все знаю. Ты убийца, – прошептала Нежка, гладя брата по ноге. – Но я тебя все равно люблю.
На мгновение ей показалось, что Милята дернулся, словно услышал ее. Она подскочила, обхватила руками его лицо и уставилась в глаза, пытаясь заметить хоть искорку жизни того родного взора, который видела с самого детства. Но нет, это оказались лишь ее беспочвенные надежды. Мутные глаза Миляты ничего не выражали.
– Прощай, братик, – шепнула Нежка, поцеловала Миляту в щеку и выбежала из стойла с твердым намерением навсегда покинуть Иной мир и больше никогда не заходить в воду.
– Чего тебе? – недовольно буркнул привратник, охранявший вход во Владычный двор.
– У меня дело к епископу, – стараясь придать голосу как можно больше уверенности, заявила Василиса.
– Что за дело?
– Не твоего ума, – небрежно бросила она. – Я поверенная купца Садко, вот моя грамота о том.
Она быстро достала свиток и ткнула им в лицо привратнику. Тот явно не умел читать и лишь замычал, увидев печать. Потеряв всякий интерес к девушке, он дал ей пройти.
«Это было легко, но дальше только трудней». – Василиса направилась к терему Иоакима Корсунянина, сжимая в руке мешочек, который дал ей Творимир.
Во дворе сновали люди, но никто не замечал Василису. Она была довольна собой. Время перед обедней – идеальный момент. Церковники спешили закончить свои дела, чтобы успеть к общей трапезе, так что никто не хотел связываться с одинокой девушкой в платке и длинной черной юбке. Она выглядела словно богомолица, коих при дворе епископа хватало.
