Когда всхлипы прекратились, он помог ей подняться.
– Как тебе удалось оказаться там, среди выступавших на вече?
– Когда ты утонул, – начала Василиса, – вскоре отец сделал меня своей поверенной, и дальше все как-то закрутилось, а потом… Обними меня покрепче, – попросила она.
На мгновение ей показалось, что она все еще любит Миляту, что не было ни Носка, ни Творимира, ни этой ужасной ночи. Ей хотелось забыться в крепких объятиях, провалиться в небытие, уснуть, а проснувшись утром, как обычно, услышать ворчание отца по какому-нибудь незначительному поводу. Ей хотелось вновь стать той беззаботной девчонкой, какой она была совсем недавно, и чтобы Милята был рядом. Ее мысли прервал стон Огафона, пришедшего в себя.
– Почему ты живой? Я же убил тебя! – спросил холоп, вновь увидев Миляту.
– Вернулся за тобой, – оскалился тот.
– Мертвяки так себя не ведут, – затряс головой Огафон. – Ходячий покойник разорвал бы девку.
– Много ты знаешь о мертвяках, – отмахнулся Милята. – Почему ты хотел убить меня?
– Садко, отец ее, приказал нам с Панком, – рассказал Огафон. – Не хотел я тебя трогать, работа такая. Прости, если сможешь.
– А ты бы простил?
– Так, значит, это был ты? – удивилась Василиса. – Соврал, подлец!
– Кто?
– Неважно, – отмахнулась она от вопроса Миляты. – Но зачем отцу убивать его? Это все из-за той свадьбы?
– Какой свадьбы? – еще сильнее удивился Милята.
– Отец хотел выдать меня замуж, подобрал подходящего жениха, а я возьми и скажи, что пойду только за тебя, – объяснила Василиса.
– Все так было, – подтвердил Огафон, пытавшийся подняться на ноги.
Милята подал ему руку. Тот с опаской оперся на вчерашнего врага.
– Сильно ты меня приложил.
– За дело, – ответил Милята. – Есть у меня просьба. И если действительно хочешь заслужить мое прощение, помоги мне.
– И Панок тоже поможет, – улыбнулся Огафон. – Я уверен.
– Ладно. В Ином мире обитал один сильный колдун, Кощеем звать. Высокий такой, волосы длинные, черные, и взгляд… такой не забудешь. Острый, пронзающий насквозь. Из-за него моя сестра томится у Водяного в пленницах, из-за него был убит мой деда. Поможешь его изловить – прощу.
– Кудесник из Иного мира, – присвистнул Огафон. – А как ты собираешься его изловить?
– У Миляты есть секрет, – вмешалась в разговор Василиса. – Он может видеть и истреблять нечисть.
Огафон с сомнением взглянул на юношу.
– Не я, – отмахнулся Милята. – Знаю, о чем ты, но все это делала Нежка, а я лишь помогал вслепую. Но дело не в этом. Чтобы вызволить мою сестру, нужно отдать Водяному палицы Перуна. Знать не знаю, где их искать. Но может быть, с их помощью я смогу убить Кощея.
– Я знаю, где палицы, – сказала Василиса. – На закате, когда все уйдут биться с варягами, мы сможем заполучить их.
– А разве ты не должна будешь руководить войском? – удивился Милята.
Василиса улыбнулась, потрепав его по волосам.
– А ты все такой же наивный, как и раньше. Кто ж такое дело доверит глупой девке? Возглавит поход воевода, а не я. Поверь, никто и не заметит моего отсутствия. Похоже, я все же помогла этому хельмагардсфари, сама того не желая. – И после небольшой паузы добавила: – Может, и отца с помощью этих палиц удастся вернуть. Огафон, зови Панка, и приготовьтесь! Сегодня ночью мы наведаемся в гости к епископу новгородскому.
Он закрывал глаза, и перед ним вновь появлялось лицо отца Василисы. Мертвое. Вновь чувствовал, как хрустит шея под его пальцами, как перестает биться сердце купца.
«Я убил Садко» – эта мысль не отпускала Носка ни на миг. Он сидел на берегу реки рядом с варяжскими судами и глядел в одну точку, не замечая происходящего вокруг. Воины весь день бегали туда-сюда. То тут, то там раздавались стук топоров и крики подгонявших друг друга варягов.
– Ты долго еще будешь тушу на солнышке греть? – Сигурд Железнорукий вплотную приблизился к Носку.
Тот нехотя поднялся на ноги.
– А что мне делать, опять в яму полезать? – пробурчал Носок. Он уже ненавидел Сигурда и его людей и проклинал тот день, когда записался к ним.
– Какая от того польза? – пропустил мимо ушей его дерзкий тон Сигурд. – Видишь, мы готовимся к нападению новгородцев. Все готовимся, потому что мы братья по оружию, семья, а значит, должны защищать друг друга.
– Не убили бы послов, не пришлось бы готовиться к битве, – возразил Носок.
– Не напали бы первыми мы, это бы сделали они. Ты же знаешь все! – повысил голос Сигурд. У него явно заканчивалось терпение, а это обычно не приводило ни к чему хорошему.
– Это тот колдун брякнул? – кивнул на Кощея Носок. – А тебе не кажется, что он наврал с три короба и околдовал нас? Что скажет княже, когда вернется в город? Чью сторону он примет?
Этот длинноволосый колдун имел какое-то необычное влияние на варягов Железнорукого. Любое его слово принималось за истину. Носок тоже поддавался на его речи, но гораздо меньше. Может, колдун подсыпал что-то в еду? На всякий случай Носок не стал есть кашу с мясом, поданную на завтрак, и ограничился несколькими глотками речной воды.
