На лагерь варягов опустилась темнота. Настал час, когда дневные животные уже попрятались по норам, а ночные только просыпались, вдыхая ноздрями прохладу летней ночи. Воины, собравшись в длинном доме, ужинали жареной кабанятиной и рыбой, пойманной накануне. Они рассказывали друг другу истории из походов, задорно гогоча и крича «сколл» каждый раз, когда кто-то поднимал кружку с квасом. Их покой охранял крепкий деревянный частокол и дозорные на смотровых башнях. Если бы враг подошел со стороны леса, ему бы пришлось изрядно попотеть, чтобы преодолеть оборонительные заграждения варягов. А те бы либо вступили в бой, либо уплыли на ладьях. Но река была не только спасением для варягов, но и их слабым местом. Ни частокола, ни башен там не стояло. Лишь пара дозорных жались поближе к костру, надеясь, что дым отгонит назойливых комаров. Этим слабым местом и воспользовался воевода Яким, командовавший новгородцами.
Десять лодок, заполненных воинами, тихо подплыли к варяжскому берегу. Причалив, Яким первым ступил на землю. Перед ним тлел небольшой костер, возле которого лежали два мертвеца.
– Добрая работа, Нестер, – хмыкнул Яким.
– Все сделал чисто и тихо, как ты и велел, – отозвался из темноты Нестер. – Стражники не успели поднять шум.
– Где варяги?
– Пируют, – махнул рукой в сторону длинного дома Нестер.
– Недолго им осталось, – обрадовался воевода.
– А это кто с вами? – ткнул пальцем в сторону ближайшей лодки Нестер. – Никак девка?
– Василиса, дочка купца Садко, – недовольно пробурчал Яким. – Навязали ее мне, словно веревку на шею.
– У князя покойного Святослава Игоревича бабы тоже на войну ходили, – вспомнил Нестер.
– И где теперь князь тот? – отмахнулся Яким. – У степняков в виде кубка стоит.
Нестер усмехнулся и отошел обратно в тень, а воевода подал сигнал. В тот же миг из ло-док начали выскакивать вооруженные новгородцы.
– Ну, с Богом! – Яким перекрестился и, обнажив меч, повел войско вглубь варяжского лагеря.
Они прошли вдоль небрежно сколоченных сараев и подошли вплотную к длинному дому.
– Яким, – нарушила зловещую тишину, какая бывает лишь перед боем, Василиса.
Воевода, собиравшийся начать атаку, недовольно вздохнул и повернулся к девушке.
– Я лишь хотела пожелать тебе победы на поле брани. – Она зажгла церковную лампадку, которую взяла с собой, и перекрестила ей Якима.
Воевода хотел рявкнуть на глупую девку, но сдержался. Негоже браниться во время молитвы.
– Пусть Матушка-заступница Богородица хранит тебя и войско от вражеского меча, копья и стрелы. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь! – Закончив молитву, Василиса погасила огонь в лампаде.
Воевода перекрестился и повернулся лицом к длинному дому, где пировали варяги. Он вытащил меч, давая сигнал к атаке. Вражеская стрела просвистела в ночи, угодив Якиму в левый глаз. Воевода упал на колени, выронил меч и потянулся руками к стреле. Свист повторился, и вторая стрела пронзила его правый глаз. Яким замертво упал на спину.
Василиса подобрала упавший меч и закричала что было мочи:
– В атаку! За Новгород!
Воины, мгновение назад застывшие в нерешительности, бросились за своим новым предводителем. Из дверей длинного дома вылетели вооруженные варяги, готовые к битве.
Ночной воздух наполнился лязгом стали и криками умирающих. Новгородцы теснили варягов, которым приходилось по двое выбегать из длинного дома и вступать в битву сразу с целым войском. Василиса махнула мечом перед собой, пытаясь зарубить врага, но от неопытности промахнулась. Воин оскалился, предвкушая легкую победу, и начал наступать на девку. Уронив меч, она замерла в ужасе, осознавая скорую смерть. Чье-то копье ударило варяга в бок. Тот закричал от боли, схватившись руками за древко. Новгородец вогнал копье глубже в плоть врага. Варяг упал на землю, отдав богу душу.
– Отошла бы ты к реке, – бросил новгородец испуганной Василисе. – Мы уже потеряли воеводу, не хотелось бы потерять и тебя.
Василиса кивнула и побежала к лодкам. И сделала это крайне вовремя. Как только она оказалась у воды, из сараев выскочили варяги. Один из воинов обратил внимание на девицу, решив то ли убить ее, то ли забрать себе.
– Туда смотри! – заорал на него Сигурд, указывая на место битвы.
Варяг предпочел не вступать в ссору с Железноруким и поспешил в гущу боя. Сигурд пристально посмотрел на Василису, а затем махнул ей рукой, словно приветствуя. Не дожидаясь ответа, он надел шлем и зашагал к сражавшимся воинам.
– Этот варяг поздоровался с тобой! – воскликнул новгородец, сидевший в лодке.
– Кто ты и почему не бьешься рядом с другими? – удивилась Василиса.
Воин, кряхтя от боли, перевалился через борт и плюхнулся в воду. С трудом поднявшись, он подошел к купеческой дочке.
– Не узнаешь меня?
– Нет, – затрясла головой она.
– А так? – И с этими словами воин снял шлем.
– Ты ранен, – поняла Василиса. – Потому ты здесь.
– Ранен, – повторил воин, явно ожидавший другого ответа. – Только вот не от варяжского меча. Прекращай делать вид, что ты меня не знаешь, Василиса! Думаешь, это тебе поможет?
