– Ты мне слово дал, что освободишь Жирошу, – напирала Василиса. – А я достану палицы. Так иди и исполни свое обещание, а я исполню свое.
– Если встретишь Кощея, тебе конец, – упрямился Милята.
– Я под защитой Панка и Огафона.
– Так отправь одного из них, – огрызнулся Милята.
Василиса схватила бывшего возлюбленного за руку и заглянула ему в глаза.
– Ты обещал, что освободишь Жирошу, и ты сделаешь это. Я обещала отдать палицы, и я сдержу свое слово.
Тон Василисы не терпел возражений. Милята только махнул рукой. В конце концов, у него было припрятано зелье против Кощея, и он не отдаст его Василисе. Пусть погибает, дура упрямая. А он лишит Кощея силы и убьет его, с палицами или без них.
Милята знал, где содержал узников епископ. Он сам успел побывать среди них, хоть и недолго. Год назад послал к лешему священника, который вздумал хулить кулачных бойцов, шедших домой. Дескать, не христианское то дело, морды во славу идолов друг другу бить. Ну и получил епископ по той самой морде и напутственные слова на дорожку. Тогда дядя Творимир внес выкуп за Миляту. Зря он, как последний осел, хвалился этим перед Василисой. Она запомнила, и теперь ему вместо палиц предстояло спуститься в церковные подвалы.
Приблизившись ко входу в застенки, Милята услышал раскатистый храп. Заглянул за бочку у стены и увидел привратника, смотревшего свой третий сон. Милята достал из-за пояса боевой топорик, который получил от Огафона, зажег светильник и открыл тяжелую дверь, ведущую в темноту. Он осторожно спустился по лестнице, освещая путь тусклым огоньком. Внизу ждала еще одна дверь. Милята дернул ее – заперто. Оглядевшись по сторонам, он не обнаружил ни охраны, ни ключа. Выругавшись, Милята зашагал по боковому коридору.
– Умри, нежить! – раздался яростный крик, и из темноты на Миляту набросился воин, попытавшийся поразить его мечом.
Инстинкты, приобретенные в многочисленных драках, сработали прекрасно. Милята увернулся от смертельного выпада и ударил наотмашь боковой стороной топорика. Нападавший упал, схватившись за лицо. Милята приставил лезвие к его горлу, давая понять, что дальнейшее сопротивление бессмысленно.
– Ты человек? – Стражник сплюнул кровь.
Честно говоря, это был хороший вопрос. Милята и сам не понимал, кто он теперь, но все же ответил утвердительно.
– Тогда назовись и перекрестись, коль человек, – упорствовал охранник.
Как креститься, Милята знал, хоть и придерживался старой веры. Интересно, не испепелит ли его княжеский бог за подобный поступок? Но нет, Господь стерпел.
– Гостята я, сын Микулы, – соврал Милята.
– Не знаю такого, – засомневался охранник. – Но имя людское.
– А тебя как звать?
– Илья, сын Рагула.
– А что тут произошло, Илья? – поинтересовался Милята. – И почему охрана на входе спит?
– Пришел в святое место богохульник, – рассказал Илья. – Кудесник поганый. И начал свои дьявольские дела творить. Навел морок на всех. Мы под землей были, до нас колдовство его не дотянулось. Андрей да я охраняли темницу. Убил он Андрея, колдовством душу его забрал. А я спрятался во мраке. Тот колдун искал что-то, но не нашел, видать.
– Кощей то был, – сказал Милята. – Он враг мой. Поможешь убить его?
– Грешен я, что слаб духом, – вздохнул Илья. – Но и ты, я вижу, не без греха. Креста-то у тебя нет нательного, стало быть, ты идолам молишься. Не буду помогать, но и мешать не стану.
– Хорошо, – кивнул Милята. – Тогда скажи, где у тебя ключи от решеток? Надо мне вытащить одного человека. Будем вместе с ним против колдуна биться.
– Эко дело, – удивился Илья. – Вот они ключи, на поясе.
Милята сдернул связку с его пояса и, взяв меч, отошел на несколько шагов назад.
– Иди с миром и помни, что обещал не мешать мне.
– Пусть Господь направит тебя на путь истинный. – Охранник поднялся и скрылся в темноте.
Милята отворил незапертую дверь. Та заскрипела. Обычно коридор вдоль темниц освещали горящие факелы, но сегодня все они были потушены. Милята начал осторожно шагать вдоль решеток.
– Кто здесь? – раздался мужской голос.
– Жироша? – спросил Милята.
– Да, это мое имя.
– Колдуна нет?
– Был тут, искал что-то, но быстро ушел.
– Хорошо, я пришел освободить тебя. Василиса прислала за тобой. Помнишь такую?
– Как же не помнить, – усмехнулся Жироша. – По ее милости здесь и сижу.
– Василиса хочет знать: не выдал ли ты ее? – задал заранее заготовленный вопрос Милята.
– Нет, – покачал головой узник. – Били меня, пытали, но не выдал. Да и пришли бы за ней, коли сдал бы. Тогда сидела бы она тут, а не в своем тереме.
– И то верно, – согласился Милята.
– Передай ей, что хоть она и злое дело сотворила, епископа отравить пыталась, но я знаю, скольких она людей спасла от нечисти разной. Зачлось это ей.
Милята кратко знал, как Жироша оказался в темнице и чем он занимался у Василисы, но она строго-настрого запретила рассказывать о том, что все дела за нее творили Милята с Нежкой. Да и не было у него желания влезать в эту историю.
– Сам скоро скажешь, – усмехнулся Милята и загремел ключами, отпирая замок.
– Спасибо, – поблагодарил Жироша, выйдя на свободу. – Твое лицо мне знакомо. Как зовут тебя?
