Василиса толкнула воина и побежала в сторону битвы. Застонав от боли, он все же нашел в себе силы броситься за ней. Воин был слишком слаб, он бы ни за что не догнал резвую девицу, но слепая стрела нашла свою жертву, впившись в ногу. Василиса завизжала от боли и упала на землю. Стрела пробила кожу, разорвав мясо, но не задела кость, рана была не смертельная. Хотя как на то посмотреть. Воин, гнавшийся следом, навалился на Василису, схватил ее за волосы и прижал к земле.
– Даже боги против тебя, – усмехнулся он. – Что смотришь испуганными глазами? Не ожидала, что я выживу?
– Да кто ты, черти тебя дери? – выругалась Василиса. – Я тебя не знаю.
Хлесткий удар по лицу привел ее в чувство.
– Не знаешь?! – взревел воин. – Может, ты не знаешь, кто нож всадил в меня?
– Не знаю, – от страха зарыдала Василиса.
– Ты что ж делаешь, погань? – закричал один из новгородцев, замахнувшись мечом. – А ну, убрал руки от нее!
Воин отпустил Василису и кинулся на новгородца. Меткий удар кинжалом ниже живота, море крови и оглушительные крики. Василиса не собиралась смотреть на это, она встала и попыталась через боль побежать к лодкам, надеясь вплавь уйти от незнакомца. Но со стрелой в ноге шансов на спасение не оставалось. Воин нагнал ее у сараев и, схватив за косу, потащил к воде.
– Нет, дорогая, не уйти тебе от меня. Я ведь все сделал, чтобы помочь тебе. Возвысил тебя, а ты отплатила черной монетой.
– Я не знаю, о чем ты, – рыдала Василиса. – Не знаю!
– Сейчас вспомнишь, я заставлю вспомнить, – приговаривал он.
Ее волочили по земле, словно охапку хвороста. Стрела сломалась, но наконечник остался в ноге. Кровь и грязь заполняли рану. Наконец воин отпустил ее волосы. Почувствовав свободу, Василиса собралась вновь сбежать, но его кожаный сапог сдавил девичью шею.
– Все еще не помнишь меня?
– Нет, – всхлипывая, замотала Василиса головой.
– А теперь? – Воин выхватил меч и порезал ей лицо.
Алая кровь струйкой потекла по щеке, устремляясь к шее. Рана была глубокая, след останется навсегда.
– Не знаю, – рыдала Василиса.
– Не лги мне! – заорал воин.
Он отбросил меч и начал колотить Василису по лицу. Ее рот наполнился кровью и выбитыми зубами, нос болел. Она зажмурилась, пытаясь руками закрыться от новых ударов. Боль наполняла ее тело, Василиса извивалась, орала, но никто не пришел к ней на помощь. Удары прекратились. Василиса с трудом открыла левый глаз, в ужасе уставившись на воина. Он тяжело дышал, его рубаху покрывала кровь. Кажется, его рана открылась.
– Проклятье, – процедил он, схватил меч и занес его над Василисой. – Ты предала не только меня. Церковная лампада, это же был сигнал? Ты указала варягам на воеводу. Не удивлюсь, если узнаю, что ты сообщила о нашем плане врагу.
– Да кто ты такой? – прошептала она.
– Мое имя Творимир, – глухо отозвался он и опустил лезвие.
Тело Василисы дернулось, приняв смертельный удар. Она навсегда закрыла глаза.
– Все кончено, – сказал Творимир. – Но не для меня.
Он встал и, превозмогая боль, побежал к месту битвы.
Новгородцы были окружены и бились из последних сил. Попав в ловушку и лишившись лидера, они проигрывали этот бой. Осмотревшись, Творимир направился к частоколу. Охраны не было. Он снял засов и, отцепив от пояса рог, подул в него. Из глубины леса к нему устремилось полсотни наемников. Это была его подстраховка, на случай, если воевода не справится.
С криками наемники ударили в тыл варягам. Воодушевившись, новгородцы яростно пошли в атаку. Творимир сел, снял кольчугу и начал перевязывать кровоточащую рану, наслаждаясь звуками победы. В какой-то момент ему послышался голос Сигурда Железнорукого:
– Один, я иду в твой чертог. Вальхалла! – это были его последние слова.
– Они мертвы, – прошептал обеспокоенным голосом Панок, глядя на стражников, охранявших двор епископа.
Тела лежали на земле, не подавая признаков жизни. Огафон потрогал за шею сначала одного, затем другого.
– Спят, – пришел к выводу он. – И очень крепко, не добудишься.
– Какая-то ворожба? – предположил Панок.
– Скорее всего.
– Это дело рук Кощея, – мрачно отозвался Милята. – Он очень опасный колдун. Может метать огненные шары. Ему, поди, раз плюнуть – усыпить стражу.
Милята, Панок, Огафон и Василиса вошли во владения епископа. Обычно многолюдный двор опустел.
– Может, все ушли на бой с варягами? – почесав бороду, предположил Панок.
– Епископ не поддержал поход, – покачала головой Василиса. – Это точно Кощей.
– Видимо, тоже за палицами пришел, – заключил Милята. – Мы должны опередить его. Василиса, говори скорее, где они хранятся!
– Если бы Кощей их нашел, думаю, мы бы узнали о том, – упорствовала Василиса. – Наш уговор еще в силе?
– Какой, к черту, уговор?! – заорал Милята. – Быстро веди нас к палицам!
– Ты бы с нашей госпожой поучтивей, – толкнул Миляту в бок Панок.
Юноша напрягся, оценивая, со скольких ударов уложит холопа.
– Идите на Великий мост и там бейтесь, а сюда пришли – дело делайте! – шикнула на них Василиса.
Панок и Милята с недовольными лицами отошли друг от друга.
