Ишь ты, наказывальщица выискалась. Встретилась с детьми раз за два месяца – и вперед во все тяжкие, ломать их хрупкую психику. Не позволю!
Я сажусь на корточки, крепко прижимаю сыновей к себе и обещаю:
– Не волнуйтесь, мои малыши, все будет хорошо.
Целую обоих в макушки.
Встаю, обращаюсь к Кристине:
– Можно, они у тебя еще немного побудут? Мне нужно разобраться…
– Конечно, – сразу соглашается Кристина.
Киваю ей, бросаю еще один взгляд на ребят и ухожу.
На этот раз иду к себе в квартиру.
Открываю дверь, тихо прохожу в прихожую, потом дальше в квартиру.
Обнаруживаю Надежду в ванной.
Она как ни в чем не бывало красится. Разложила возле раковины тонну косметики, при этом избитой совершенно не выглядит, а ведь еще совсем недавно она пела мне по телефону, как сильно ей досталось от Кристины.
Увидев меня, Надежда замирает с тюбиком помады в руке.
– Раф, ты приехал! – радуется она. – Я так волновалась. Ты нашел эту психически неуравновешенную? Куда она дела наших детей?
Надежда стоит передо мной как ни в чем не бывало. Даже пытается улыбаться.
Я же веду себя словно биоробот, или, как меня называла раньше Кристина, – Робокоп.
Изо всех сил стараюсь сдержать эмоции, спрашиваю:
– Ты вправду била наших детей?
– Я?! – она картинно улыбается, хлопает ресницами. – Да как ты мог такое подумать? Это тебе Кристина наговорила, да? Она все выдумала, так и знай!
– А краснющее и поцарапанное ухо Артура Кристина тоже выдумала? – спрашиваю с прищуром.
И тут Надежда взрывается в тон мне, как она делала много раз за время нашей совместной жизни:
– Подумаешь, чуть дернула за ухо да в угол поставила. Подумаешь, дала по жирной жопе. Они все заслужили! Это ты во всем виноват, Раф! Понял? Ты!
– В чем на этот раз я виноват? – развожу руками.
Она впечатывает в меня свой стандартный обиженный взгляд и отвечает:
– Ты совсем их разбаловал, Рафаэль! С ними же теперь невозможно сладить, делают что хотят, ходят на голове! Они язык русский понимать разучились…
Вот она, разность восприятия.
У родной матери они русского языка, видите ли, не понимают, а у Кристины вполне себе спокойно играют и – о боги! – слушаются.
Надежда тем временем продолжает:
– Они потеряли всякий страх… Я не могла оставить это безнаказанным.
Как только она это говорит, я неожиданно вспоминаю одну из многих типичных картин нашей совместной жизни.
Близнецы играют на ковре, заходит Надежда, рявкает на них, чтобы они не смели трогать пульт от телевизора. Те в страхе кидаются в разные стороны. Они часто так от нее удирали. А за два месяца, видно, забыли, что маму надо бояться – что вообще кого бы то ни было надо бояться. Ведь меня особо не боялись никогда.
Как-то сразу понимаю – Кристина права. Надежда и раньше их била, держала в страхе.
Моих сыновей!
– Иди сюда, Наденька, – зову ее почти ласково.
Она ведется, действительно делает шаг ко мне. А я нагло пользуюсь этим, подаюсь вперед и хватаю ее за ухо. С силой выкручиваю, добиваюсь от нее вопля боли.
– А-а-а! Сумасшедший! – визжит она и пытается освободиться. – Ты сломаешь мне ухо!
Но я не пускаю.
Прямо за ухо приближаю ее к себе и шиплю в лицо:
– Ты сейчас же соберешь барахло, которое разложила тут, и свалишь куда подальше. И если еще хоть раз посмеешь подойти к близнецам, я церемониться не буду. Возьму и изобью тебя, как ты их. Только у меня будет ремень потолще, с бляхой. Хочешь?
– Совсем псих! – стонет она. – Отпусти!
С силой пихаю ее в сторону.
Она не удерживается на ногах и бухается задницей на кафельный пол.
Не пытаюсь помочь ей подняться. Беру ее сумку, сваливаю туда все, что она разложила на раковине. Потом хватаю сучку за плечо, заставляю встать и почти насильно веду в прихожую.
– Вон пошла! – ору на нее и выпихиваю на лестничную клетку как есть – в белых носках.
Выкидываю туда же ее сумку, потом забираю из прихожей ее обувь и пальто, швыряю на лестничную клетку и их.
– Больной! – кричит она.
– Еще какой! Больше не смей даже рядом появляться! – угрожающе рычу.
Она делает скорбную мину, пытается картинно разрыдаться. Но мне плевать на ее эмоции, я попросту захлопываю дверь.
Прислоняюсь спиной к стене и прокручиваю в голове все, что случилось.
Что бы было с моими сыновьями, не живи за стенкой храбрая фея Тина?
Нет, пацаны без нее определенно зачахнут. А особенно я.
Мне срочно нужно ее вернуть!
Я слышу из-за двери, как ругается Надежда. Пусть ругается, пусть хоть желчью изойдет, мне все равно.
Бросаю взгляд на вазу, куда обычно кладу ключи. Вижу там связку, что отдал ей сегодня утром и выдыхаю. Без ключей ушла, значит. Самолично точно не вернется, что избавляет меня от нужды менять замки.
Теперь к более важному.
Я спешу в спальню.
Иду прямиком к сейфу, что запрятан в дальнем углу шкафа. Открываю, перерываю документы в поисках маленькой бархатной коробки. Ругаю себя, что засунул купленное для Кристины кольцо подальше. Достаю его, любуюсь. Сапфир все так же хорош, как и в день покупки, бриллианты тоже искрятся блеском.
Захлопываю белую бархатную коробку и кладу в карман, спешу на выход.
